Вместо великой мечты – нафталиновые ритуалы

Российские начальники хотят отправить на своеобразной «машине времени» теперешних мальчишек и девчонок (мероприятия рассчитаны в том числе на школьников) вместо праздничного воображаемого путешествия в фантастическое будущее – в законсервированное прошлое, где есть журнал «Крокодил», партийные постановления и незыблемый (каким тогда казался) Советский Союз.

Знать о том, что было две тысячи лет назад, важно для прогнозов на будущее

Тысячелетие – это много по сравнению с жизнью человека, но всего миг в истории планеты, и занимаясь глубокой «геологической» древностью, ученые могут делать важное дело для дальних потомков, которые будут предупреждены о возможной опасности.

Старинное село уничтожили Советы, немцы и психически больной поджигатель

Московская общественность с подачи именитых блогеров и столичных журналистов, нашедших новость в местных СМИ, несколько дней хихикает над историей в Ленинградской области, произошедшей после теракта в питерском метро.

Сибирь и революция

Ярослав Золотарёв. В условиях снятия всех цензурных ограничений и перехода к борьбе за власть в 1917-1918 годах сибирское движение радикализуется и примечательно то, что эта радикализация идет в национальном и сепаратистском направлении. Областнические группы с разными наименованиями и идеологией бурно развиваются уже с весны 17 года и выпускают огромное количество деклараций и воззваний, выступая за открытую борьбу сибирского народа за его национальные интересы.

Другая история Кубани. Черкесы

Виталий Штыбин. Краснодарский край, Кубань. Регион противоречий. Как его только не воспринимают – местные его ненавидят и любят. Ненавидят за показную лубочность. Это и ряженые казаки, в состав которых может попасть любой желающий и полномочия которых день ото дня растут как на дрожжах, подпитывая национальные порывы местной власти, и потешные ярмарки, и плакаты казаков в обнимку с черкесами, и их же парады и памятники Екатерине, загаженные голубями. Любят за то, что все-таки богатый и теплый край. Не местные его презирают и любят. Презирают за то, что за МКАДом и за хамство, сравнимое с московским, а еще за жлобский менталитет местных. Любят за Сочи, море, яблоки.

Невообразимое, или Почему решили не создавать российскую нацию

Михаил Кулехов. Проблема русского языка – в нем слова «нация» и «национальность» очень похожи (и потому часто путаются). А проблема российской науки – в том, что нет понимания терминов «нация», «национальность», «этничность». И для очень многих все это смешано до неразличимости. Причем ладно бы для простых обывателей, но и для политиков и для законодателей.

«Отторженная» империя, или о российских «универсалиях»

Татьяна Винцевская. Постсоветская Россия так и не возникла как новое государство в новых границах. С точки зрения федерализма – это failed state. Она продолжает воспринимать себя империей, а новые независимые государства по соседству считает какими-то историческими недоразумениями, случайно отбившимися от Кремля. Хотя в реальности историческим недоразумением выглядит сам этот осколок империи со своими фантомными болями по «отторгнутым» территориям.

Уроки Арабской весны

Дмитрий Витушкин. Теперь часто говорят, что Россия — это не блудный сын Европы, а «особая цивилизация» или вовсе азиатская страна, близкая к Китаю и арабскому миру. Однако этот тезис должен встревожить сторонников государственного единства. Ведь все последние годы арабский мир лихорадит: происходят государственные перевороты, свергают правивших десятилетиями диктаторов, меняются границы стран. Особенно ситуация обострилась в ходе «арабской весны» 2011 года. Возможен ли такой сценарий для России?

Страх и память. Державный террор как основа русской политической культуры

Даниил Коцюбинский. Характерны памятники «местным культурным героям», которые ныне устанавливаются в российских регионах, притом отнюдь не только в национальных республиках, но и в тех городах, которые некогда сопротивлялись экспансии московского государства. Тверь (памятник князю Михаилу Ярославичу), Новгород Великий (память о Марфе Посаднице), Псков (проект памятника князю Довмонту), Рязань (памятник Олегу Рязанскому), Казань (памятник жертвам завоевания 1552 г.) и другие региональные центры постепенно вырабатывают свой, независимый от «Великой России», регионально самодостаточный культурно-исторический проект.