Лев Гудков: “Россияне привыкли к произволу репрессивного государства, приспособились к нему и утрачивают иммунитет к насилию”

Лев Гудков: “Россияне привыкли к произволу репрессивного государства, приспособились к нему и утрачивают иммунитет к насилию”

Две трети россиян считают обычной практикой подбрасывание полицией наркотиков и другую фальсификацию улик, а надеются в такой ситуации большей частью лишь на личные связи. Таковы данные недавнего социологического опроса от “Левада-центра”. Ранее другой соцопрос от этого же института показал, что 10% россиян лично сталкивались с пытками или их угрозами от силовых структур. Более того, 30% граждан страны, включая и тех, кто прошёл через эти пытки, оправдывают их применение!

Лишь 18% опрошенных “Левада-центром” утверждают, что фальсификация дел в полиции – редкое явление и носит единичный характер. В то же время 66% граждан считают это обычной практикой в сегодняшней России – ради корпоративных интересов, отчётности или по чьему-либо заказу.

Социологи предложили респондентам представить ситуацию, когда полицейские несправедливо их задержали и подозревают в преступлении. Так вот, лишь 9% посчитали высокими свои шансы справиться с такой ситуацией, ещё 23% – средними, и 52% (!) – слабыми. То есть налицо тотальный пессимизм – восприятие государства как несправедливого меча, от которого надо постараться убежать, потому что остаться невредимым при столкновении с ним маловероятно. Причём в марте 2014 года социологический опрос от фонда «Общественный вердикт» давал гораздо более оптимистичную картину – соответственно 14%, 28% и 36%.

 

До этого «Левада-центр» и Комитет против пыток выпустили совместное исследование, согласно которому 10% граждан страны сталкивались с угрозами или прямого физического насилия во время встреч с правоохранительными органами разных уровней. И, что ещё более сенсационно, 30% опрошенных в принципе допускают применение пыток, а ещё большее число – 39% россиян – считают, что борьба с пытками помешает борьбе с преступностью. То есть для трети граждан это – не просто привычное зло, но и неизбежная необходимость, признак крайней жестокости общества, в котором мы живём.

 

Социологи также интересовались, кто, с точки зрения респондентов, смог бы им помочь в случае несправедливого преследования. Самым популярным ответом стали влиятельные знакомые (причём за пять лет вера лишь в них выросла с 22% до 28%), далее – прокуратура (24%), суд и правозащитные организации (по 19%), Следственный комитет (11%), вышестоящие органы полиции (6%). Это значит, что в общественном сознании идея тотальной коррумпированности правоохранительных органов и всей власти укоренилась настолько, что люди надеются лишь на личные связи. Точный симптом распада государства!

 

Директор «Левада-центра» Лев Гудков прокомментировал эти данные: «Мы привыкли не только к полицейскому, но вообще к административному произволу. Насилие со стороны власти сейчас – это во многом инерция институтов тоталитарного государства, равно как и пассивная реакция общества на это повседневное, постоянное насилие, к которому приучаются. Люди просто научаются с этим как-то жить. Две трети населения относятся к полиции с настороженностью.

Институты, которые используют насилие в качестве своего ресурса, присваивают себе право на него вне зависимости от того, законно это или нет. Силовики знают, что граждане не имеют возможности как-то от них защититься. Нет даже надежды на справедливость в тех структурах, с которыми чаще всего может иметь дело обычный человек – в полиции, в судах низших инстанций, у судебных приставов, следователей или низовых прокуроров. К ним сохраняется устойчивое недоверие и подозрение в предвзятости, равнодушии и жестокости, аморализме и коррумпированности.

При этом налицо – пассивное приспособление к репрессивному государству. Снижаются запросы, снижаются моральные оценки – в том числе и отношение к себе. Это – уже не страх в чистом виде, а вошедшая в плоть и кровь форма поведения. Попытки выхода за эту грань вызывают возмущение против тех, кто персонифицирует собой другие стандарты поведения. Это – основа массового оппортунизма и конформизма в людях. Отсюда – и отсутствие иммунитета к насилию. Как-то один раввин сказал мне – не важно, сколько антисемитов в России, важно, сколько анти-антисемитов. То есть каков ресурс сопротивления? Если перенести этот подход на нашу тему, то мы видим крайне слабое сопротивление насилию правоохранителей. На этой слабости и держится режим”.