Прохоров: чтобы узнать заказчиков убийства Немцова, надо пройти по всей цепочке

Прохоров: чтобы узнать заказчиков убийства Немцова, надо пройти по всей цепочке

Вячеслав Линделль – Здравствуйте, сегодня очень интересное интервью. Ольга, представь пожалуйста нашего гостя.

Ольга Курносова – Вадим Прохоров- известный московский адвокат, адвокат дочери Бориса Немцова –Жанны, который представлял ее интересы в суде над теми людьми, которых обвиняли в убийстве Бориса Немцова. Ну, и кроме того, что он адвокат, он очень хороший человек, один из учредителей движения “Солидарность”, партии Парнас. И вообще, либерал с таким стажем, что даже не догадаться, глядя на него.

Вадим Прохоров – Что ж попробуем внести ясность в дело Немцова.

О.К. – Как всегда – очередная годовщина со дня убийства Немцова, и опять активизировались все эти конспирологические версии. Вот скажи нам, пожалуйста, откуда вообще берутся все эти конспирологические версии многочисленные? Зачем все это нужно было в принципе?

В.П. – Я меньше всего хотел бы обсуждать конспирологические версии. Тем более, что вообще-то все они не сводятся к одному единственному направлению, которое наиболее вытоптано, их достаточно много, вплоть до того, что Борис Ефимович ещё жив и содержится в подвалах Лубянки, и так далее. И у такой версии значит есть свой, соответственно, фан-клуб, или как это правильно назвать, мне кажется, что это все бесперспективно. Кто-то вполне искренне может быть эти версии разделяет и продвигает. Вот мне представляется, что когда сознательно подбрасывают вот этот, так называемый след в сторону Киева и киевской хунты, через спутницу Бориса Немцова, которая действительно сейчас живет в Киеве, через каких-то вполне реальных, но мифически принимавших участие в убийстве, там снегоуборщик или случайный прохожий, то это, конечно, выгодно тем, кто пытается перевести стрелки на какие-то, как сказал то же самое господин Кадыров, внешние источники. Вот опять какая-то там заграница треклятая внесла сумятицу и поучаствовала в убийстве лидера российской оппозиции. Конечно, это полная чушь. Мне кажется, что источники его гибели, источники подготовки убийства находится в России. Причем в самых высших эшелонах российской и не только российской федеральной, но и, скажем, российско- чеченской власти, кадыровской правильнее сказать. То есть, это самые высшие эшелоны, где заканчивается та цепочка. Это отдельный разговор. Я думаю, что окончательно все станет ясно вообще уже вначале смены или после смены режима. Разумеется, такое убийство не может кануть в лету так же, как не кануло в лету убийство, допустим, Кирова, Михоэлса и так далее. То есть, со временем многое становится ясным. Но в данном случае нам надо смотреть на факты, а факты таковы, что да, действительно в 2017 году были осуждены за соучастие в исполнении убийства пять лиц, и все они выходцы из Чеченской республики. Причем, часть из них из специальных подразделений, так называемый полк Север имени Рамзана Кадырова, который подчиняется, ну по сути, по двум линиям: с одной стороны, он подчиняется, как и все, что находится в Чечне, господину Кадырову, Рамзану Ахматовичу. по линии такой, как-бы административной, а вертикально подчиняется, не менее такой значимой фигуре, – господину Золотову. Виктор Васильевич Золотов, в общем-то, один из ближайших к Путину лиц, – многолетний стражник, начальник стражи, так называемый “человек за спинами”, “человек за спиной” и, соответственно, тоже близкий друг и Рамзана Ахматовича Кадырова. По этим линиям мне представляется необходимым вести расследование. А какая там последняя часть вот этой цепочки можно уже будет определить, пройдя по всей цепочке. Но по ней надо идти, не отклоняясь на какие-то, вот именно правильно вбрасываемые, конспирологические версии, которые зачастую весьма фантастично- экзотичные, так что не хотелось бы сейчас на них даже останавливаться.

О.К. – То есть те люди, которые были осуждены соответственно в Москве. Они, по крайней мере, причастны, а то и являются непосредственными исполнителями?

В.П. – Ну скажем так, есть вопрос по Хамзату Бахаеву. Нам кажется, что все-таки доказательной базы в его отношении явно недостаточна. Прямо скажем, да, он – родственник, да, он тусовался с этой группой лиц, но что конкретно он делал, не очень понятно, по крайней мере следствие не представило этого. А остальные осужденные, плюс убитый во время задержания Беслан Шаванов, они в той или иной мере, кто-то в большей мере, как, например, Заур Дадаев и Анзор Губашев, кто-то в меньшей мере интегрированные, как Шабит Губашев или Тамерлан Эскерханов, они да, причастны к исполнению, подчеркиваю, именно к исполнению данного убийства. Не к организации, не, соответственно, к заказу, даже не к идее самого это убийства. Никто из этих лиц не имел личного, частного мотива разбираться с Борисом Ефимовичем Немцовым, пока им не поступил соответствующий заказ, обещание оплаты, ну и, видимо, соответствующим образом также накачали людей. Не зря же в мобильном телефоне одного из них Тамирлана Экскерханова был обнаружен, и он, кстати, этого не отрицал, видео-ролик достаточно редкий в общем-то, распространенный в либеральной среде, но не в широком кругу, и я не очень-то даже понимаю, как он мог бы иначе у него оказаться, если бы ему специально не предоставили этот ролик, где Борис Ефимович в апреле 2014 года, находясь в Киеве, нецензурно высказывается в отношении гражданина Путина. И, собственно говоря, во многом, я считаю, что это сыграло роль спускового крючка. Вот именно этот ролик обнаружен в мобильном телефоне Тамерлана Эскерханова. Здесь можно очень много говорить, много часов, хотелось бы понять какую-то бОльшую конкретику.

О.К.- Расскажи пожалуйста, вот как ты думаешь, где находятся заказчики, заказчики же тоже должны быть какие-то?

В.П.- Ну с точки зрения УПК, там упомянуты организаторы, но вот криминологи, криминалисты говорят еще и о заказчиках, и, зачастую, разделяют эти понятия. Можно говорить об организаторах низшего звена, или среднего. Организатором низшего звена, безусловно является Руслан Геремеев, собственно говоря, командир Заура Дадаева, командир батальона, вот внутри этого самого полка Север имени Ахмата Кадырова, сейчас он называется бригадой, и, собственно, близкий родственник клана Делимхановых. Значит, Алибек Делимханов – представитель этого клана, он, собственно, командир этого полка, недавно получивший звание генерала от Владимира Владимировича Путина, а на тот момент, на момент описываемых событий, полковник. В этот же клан безусловно входит, лично мне очевидно его присутствие, это – Адам Делимханов – родной брат Алибека, старший и правая рука, ну когда-то он был водитель Салмана Радуева, в далекие 90-е годы, но потом он поднялся, сейчас это просто правая рука, это просто второй человек в Чечне. Грудные дети в Чечне знают, что если что-то происходит с Рамзаном Кадыровым, то начальником Чечни становится Адам Делимханов – ныне депутат Государственной Думы Федерального собрания Российской Федерации. И в узких кругах имеет кличку – «палач». Вот такие милые люди, кстати, у них есть еще третий родной брат- Шарип Делимханов. Он некоторое время назад возглавлял полк, дислоцирующийся на территории Чечни, полк по охране нефтеобъектов и нефтепроводов. И вот непосредственно в его личном подчинении служил как раз, убитый при задержании Беслан Шаванов, друг Заура Дадаева, тоже, как и сам Заур Дадаев, человек опытный в стрельбе, в различных навыках. Вообще, как сказал на допросе в суде старший брат Заура Дадаева на мой вопрос, а хорошо ли стрелял Заур Дадаев? Ответ был лаконичный, с моей точки зрения абсолютно правильный, – никто не жаловался. Ну, видимо, некому жаловаться уже было, из тех, кто мог бы пожаловаться. Но, в общем-то, здесь вся совокупность фактов складывается. Ну, и наконец, нельзя забыть таких двух важных лиц – прежде всего Рамзана Ахматовича Кадырова, без которого мышь в Чечне не проскочит. Здесь в общем то как-то глупо, как некоторые пытались, все это дело отнести исключительно за счет Адама Делимханова. А такие попытки, я хочу сказать, тоже были. Хотя на сегодняшний день он тоже не является подозреваемым, привлекаемым к ответственности. Понятно, что все, что происходит в Чечне, и, тем более, на стыке федерального уровня и Чечни, здесь – Рамзан Ахматович Кадыров. Очевидно его имя нельзя забывать, но и его друга, Виктора Васильевича Золотова, который, собственно говоря, и являлся начальником Росгвардии. И, кстати сказать, когда возникает вопрос, а куда же делись видеозаписи с камер? Ну что, кто-то может поверить, что в двухстах метрах от Кремля, два моста, которые подходит к Кремлю, Большой Спасский, Большой Москворецкий, вот как раз на Большом Москворецком произошло это убийство, – самое, наверное, охраняемое место на земле! То есть, сложно найти более охраняемое место. Что, там не было видеозаписей непосредственно этого события, убийства? Как был дан ответ из ФСО (Федеральная служба охраны) следствию, депутату Дмитрию Гудкову и нам, мне и адвокату Ольге Михайловой, которая со мной тоже ведет дело со стороны потерпевших. Вот абсолютно одинаковый ответ – видеозаписи у нас нет. Кто-то может, из психически здоровых людей, в это поверить? Но, не надо забывать, кто, на момент этих событий, на момент ответа, 2015 – 2016 год, возглавлял ФСО. -престарелый генерал Муров Евгений Алексеевич, который, в общем то, все последние годы интересовался, конечно, больше коммерцией. Кстати, ряд созданных им коммерческих структур, при ФСО, сейчас имеют много проблем. Люди сидят в Лефортово, но это немножко, как бы, в сторону от разговора. Ну, а вот его замом, долгих 13 лет, был Виктор Васильевич Золотов, который по сей день сохранил там влияние. Мне лично не занимает сильно много времени, не представляет особого труда ответить на вопрос, а куда же делись эти видеозаписи…

О.К.- Значит, там что-то было такое, что видеть не нужно.

В.П. – Безусловно. Там был непосредственно убийца, который стрелял. Кроме того, надо понимать, что это было там за два дня до вот этого марша “Весна”, который готовился, и в организации которого Борис Ефимович принимал самое активное участие. Понятно, что за ним ходила масса людей, причем, видимо, из разных ведомств, я подозреваю. Как обычно, видимо это и центр “Э” (центр по противодействию экстремизму), и ФСБ, и какой-то, может быть, та же самая Росгвардия, кто угодно. Поэтому, из некоторого количества лиц, которых видно на этой видеозаписи, вот этой дальней, далекой видеокамеры из отеля отеля “Балчуг”, с который видно, но там не видно лиц, ничего, какие-то далёкие точки. Там ходило какое-то количество людей уже после его гибели, проходили по мосту, причём в разные стороны. Я подозреваю, что минимум треть, наверное, были из этих самых, вышеупомянутых топтунов. Наверное, их лица тоже решили не открывать. Но, в данном случае, произошло убийство, убивать в принципе нехорошо, но тут еще убийство крупнейшего оппозиционного деятеля. Кстати сказать, неправильная квалификация данного дела — это отдельная проблема. Его квалифицировали по статье 105, ну как обычное убийство. Убивать нехорошо любого человека это понятно, но подавляющее большинство убийств имеет бытовой характер. Поэтому, для них существует статья 105 – убийство. Она разбивается по частям, квалифицированный состав – часть 2. А есть специальная статья, кстати, как и во многих уголовных кодексах мира, 277 – это посягательство на жизнь государственного и общественного деятеля. И если, не дай Бог, происходит убийство, ну допустим, представителя “Единой России”, то никто особо не мучается сомнениями, конечно же возбуждают дело по статье 277. А здесь, как на предварительном судебном заседании московского окружного военного суда в Лефортово сказал первый прокурор, первый судебный прокурор по этому делу, господин Антипов, потом его убрали, я цитирую – “мы не можем себе позволить (они не могут себе позволить, то есть власти), чтобы убийство разного рода оппозиционеров квалифицировался вот по этой статье 277, посягательство на жизнь государственного и общественного деятеля». Кавычки, цитата закончена. Что еще лучше может описать ситуацию с квалификацией по данному делу? Мы, разумеется, обжаловали эту ситуацию, и во время предварительного следствия неоднократно, и во время суда, и вот буквально вчера опять подали ходатайство в Следственный комитет России по переквалификации, но каждый раз получаем отказ в связи с этим.

О. К. – У меня вопрос по твоим ощущениям, от суда и от того, как вели себя судьи, потому что это всё-таки военный суд.

В.П.- Это был один судья. С моей точки зрения, судья достаточно квалифицированный. Он прилагал, пытался приложить, некоторые усилия для того, чтобы, действительно, прояснить какие-то моменты. Ну, например, с самого начала, один из адвокатов подсудимых заявил, что он видел, как кто-то из присяжных заходил в кабинет прокурора. Это вот просто так началось. Мы внимательным образом посмотрели видео-запись коридора, там в течение нескольких часов никто никуда не заходил. Он извинился и сказал, что ему показалось. Сейчас адвокат в эмиграции, после этого процесса, во Франции что ли, или в Германии. Но судья на это пошел. Судья в обычном гражданском суде, скорее всего, сразу бы сказал: “до свидания”. Потому что, безусловно, значительная часть наших вопросов, которые касались мотивов, например про то, кто стоит за этим преступлением, политического, заказанного характера, судом снималась. Например, допрос Алибека Делимханова, который не мог вспомнить вообще ничего из того, что было у него в полку. Да, он помнил, что там служил Заур Дадаев, Руслан Геремеев, но как, что, то есть на человека просто напала вот такая амнезия, резкая, тотальная. Когда я, например, задавал вопросы уже более конкретные, связанные с политическим характером этого убийства, связанные с его родным братом Адамом Делимхановым и так далее, значительная часть вопросов судом снималась. Суд отказал в допросе целого ряда лиц, например, того же Рамзана Кадырова, того же Виктора Золотова, того же Сулеймана Геримеева – это родной дядя Руслана Геримеева и, впрочем, член Совета федерации федерального собрания Российской федерации. Суд отказал в возвращении данного дела, потому что мы считаем, что и квалификация его неправильная и оно требует дорасследования. То есть, в принципе, суд много в чем отказал и, конечно, до конца много в чем не разобрался. Надо конечно понимать, что во многом он был связан рамками обвинения, здесь тоже есть любопытный момент. Я лично видел один раз, но я знаю, что дважды в июле и в сентябре 2015 года готовилось постановление о привлечении в качестве обвиняемого, но не только Руслана Мухутдинова, который и сейчас проходит по выделенному уголовному делу в числе организаторов, и иных неустановленных организаторов, но и в отношении Руслана Геремеева, который, действительно, с очевидностью, мы полагаем, является организатором низшего звена. Вот этот человек из самого ближнего круга Рамзана Кадырова. И оба раза вот это постановление о привлечении в качестве обвиняемого отклонялось, скажем так, председателем Следственного комитета Александром Бастрыкиным. Почему? Хотя уж на Руслана Геремеева в материалах дела, вот уж что-что, а доказательная база вполне достаточная, вот уж как минимум, для предъявлении обвинения. Лично мне очевидно, что отклонялось именно потому предъявление ему обвинения, чтобы не создавать ситуацию, когда обвинение предъявляют человеку из самого близкого круга Рамзана. Потому что тогда становится понятна вся эта цепочка, от Заура Дадаева, которого обвинили, до Рамзана, конечно, далековато, скажем так, дистанция гораздо большая. Руслан Мухудинова – это вообще водитель Руслана Геремеева, тоже не жалко и сдать. Кстати сказать, его местонахождение тоже неизвестно. То есть, сознательно обрубают концы.

В.Л.- Если позволите, у меня вопрос про цепочку событий. Мой вопрос, собственно, у следствия есть полная картина цепочки событий? Или все-таки там тоже есть нестыковки? Скажем так.

В.П.- Проблем много, начиная от отсутствие видеозаписи. Ну или не начиная, но по крайней мере проблем действительно хватает. Если вы ставите вопрос – достаточно ли материала, доказательств, для того, чтобы считать, что, по крайней мере, часть из этих подсудимых действительно причастна к исполнению этого убийства? Я считаю, да, достаточно. Во всяком случае, как нам говорили коллеги адвокаты, по тому же делу об убийстве Анны Политковской доказательств было ещё меньше. Здесь они в определенном объеме есть, хотя конечно, хотелось бы большего. Мне представляется главной проблемой, в данном случае, скажем так, не проблема с этими исполнителями, хотя, одного из них я считаю лишним на скамье подсудимых. Сколько проблема в том, что вот по цепочке выше, то есть, выше Заура Дадаева, выше Беслана Шаванова, ну то есть, через Руслана Геремеева и дальше, как мы говорили, вот там начинают все отсекать. Прямо в материалах дела – справка из ФСБ, справка из Следственного комитета – пытались вручить повестку Руслану Геремееву, у него там в Чечне, постучали в калитку и он не открыл. Это, что такое? Вы бы так наших оппозиционеров задерживали, когда Серебренникова задерживали, там чуть ли ни с БТРами и танками. Здесь, люди приезжают специально в Чечню – следователь Камашев, спецназ ФСБ, еще кто-то – постучали в калитку, не открыл, они ушли. Иначе, как издевательством, такое конкретное издевательство, я это назвать не могу. Руслан Геремеев, это, в общем-то, ключевой человек по этому делу. Это и есть начальник Заура Дадаева. Это, ещё раз, человек из близкого окружения Рамзана Кадырова. Это – человек, на имя которого были оформлены те две квартиры на Веерной, где проживали (исполнители)… Ну, вернее, одна была оформлена в собственность. Кстати, она и сейчас оформлена на него в собственность, по-моему. А вторая была арендована, на той же самой Веерной улице, где находится квартира, оформленная на родителей Рамзана Кадырова самого. Ну популярное такое место у выходцев из республики, улица Веерная. Значит, в одной из квартир в доме 46, которая в собственности Руслана Геремеева, вернее его племянника Артура Геремеева, но, по факту, понятно, что это квартира самого Руслана, и об этом говорили многие свидетели, нашли карточки от номера в Президент-отеле, это еще одно злачное место, небезызвестное, которое, по сути, является штабом кадыровцев в Москве. Так вот, и номер этот в Президент-отеле был оформлен, не много не мало, на Сулеймана Геремеева . Это родной дядя Руслана Геремеева , он проходил свидетелем, только свидетелем, хотя, следователи говорили мне, что было уже недалеко до предъявления обвинения в убийстве одного из братьев Ямодаевых . Я напомню, это если отмотать на несколько лет, это человек такой близкий к Кадырову, исполнитель ряда его поручений. Но, сейчас-то он – сенатор, член Совета Федерации. И вот эти ключи от номера в Президент-отеле, которые нашли в квартире людей, обвиненных и осужденных за убийство, и даже не допросили Сулеймана Геремеева, вот этого самого! Ну, что можно об этом говорить? То есть тщательно… То есть, видимо, задача была как-то окучить часть исполнителей, я думаю, что даже не все исполнители привлечены. Мы требовали, например, при предварительном расследовали, в ходе суда, вызвать и допросить ряд других лиц, Хатаева, Тазабаева, там есть еще ряд лиц, которых следовало бы все-таки проверить на причастность к исполнению. Но вот в сторону организаторов и тем более заказчиков, отсекаются все возможные ниточки. И вот в этом является главная проблема. Прошло четыре года, и убийство якобы раскрыто, как сказал Бастрыкин, хотя, это ложь безусловно. Убийство совершенно не раскрыто. И при этом, по сути отсекаются все ниточки, которые ведут наверх, и это, в общем, вызывает наибольшее беспокойство.

О.К.- Вопрос к тебе, скорее как политику, чем как к адвокату. Как тебе кажется, это была такая инициативная история Золотова с Кадыровым? Или кто-то кого-то просил?

В.П.- Вы знаете, вопрос, скажем так, сложный. Я еще раз повторяю, хотелось бы все-таки расследовать по шагам, но, в принципе, свое мнение я сказал. Конец этой истории мы в полном объеме не видим. Возможны варианты. Я думаю, что в любом случае, для меня это представляется очевидным, первыми лицами не планировалось произвести это рядом с Кремлём. Это действительно, первому лицу невыгодно. И вот та история, что он пребывал, как говорит Венидиктов и некоторые другие лица, в недовольстве, мягко говоря,и чуть ли не в ярости, я связываю скорее с этим. Да, наверное, это явно не порадовало, и не понравилось. Скорее место, которое получилось у исполнителей, скажем так. Что касается того, как это все происходило изначально, ну sapienti sat, думающий поймет, что называется. Но, еще раз повторяю, чтобы не быть голословным, мне кажется, правильно все-таки провести следствие по всей цепочке до того конца, который виден. И уже оттуда можно было бы расследовать дальше. Я напомню, еще в декабре 2015 года, слова, сказанные первым лицом, по-моему, я цитирую достаточно близко к тексту, слова жуткие и ужасные – “да и не факт, что надо было убивать”. Само по себе вообще, конечно, ужасно в отношении любого человека. Но мне кажется, что это слова адресованы не нам – российским холопам, которых он и за людей особо не считает, если это не чекистская гвардия, скорее адресат этих слов, я думаю, Кадыров может быть Золотов. Знаете, ребята…

О.К. – Переборщили.

Ну да. Но,ещё раз повторяю, окончательно, все станет на свои места после смены режима, но вот идти по цепочке можно уже сейчас.

В.Л. – Ну, что ж нет слов. Все это страшно конечно.

В.П. -Да, но последнее, что хочу сказать, наверное, подводя какой-то итог, скорее все-таки оптимистичный. Да, в полном объеме… История все расставит на свои места в любом случае. Когда-нибудь люди узнают, ну, если конечно все не сгорит в каком-нибудь атомном мракобесии людей, которые хотят попасть в рай, или куда там обещают… Надеюсь, что все таки этого не произойдёт, режим сменится, и люди, скажем так, под взошедшим солнцем, синим небом, как-то все-таки узнают, что происходило. А то, что такие вещи, разумеется, готовятся, они расследуются. Я думаю, что даже те же самые следователи Следственного комитета видят только какую-то часть картины. Кстати, хочу рассказать еще одну вещь, очень важную, я абсолютно убежден, что если бы этим следователям разрешили произвести следствие вот по всей цепочке, ну хотя бы вплоть до Кадырова, то они бы это сделали с огромным удовольствием, это уж вы мне поверьте. Не знаю, стали бы они подниматься выше, это действительно спорно, но вот по этой цепочке они были бы счастливы пройти. Но, очевидно, бьют по рукам и отсекают. Вот. Но рано или поздно это же всплывёт, и важно, чтобы люди про это не забывали. Что можно делать сейчас? В России по российскому законодательству очень ограниченные возможности для адвокатов потерпевших, по сути сведены к минимуму возможности проведения независимого расследования, я уж не говорю про возможность предъявления частного обвинения, это вообще там какие-то две или три статьи в уголовном кодексе, и уж тем более не этой (статьи), которую мы рассматриваем, я имею ввиду российское уголовно-процессуальное законодательство. Всё в принципе отдано на откуп следственным органам, но, тем не менее, то, что можно делать в рамках этой системы, мы конечно же делаем. Заявляем ходатайства, вот недавно, я передал протоколы опроса лиц, которые опрошены мной как лица. согласившиеся добровольно дать показания. По сути это допросы свидетелей Андрея Пионтковского и Ахмеда Закаева. Очень интересный, информативный допрос был. Кстати, приобщенный сейчас к материалам уголовного дела. Я думаю, что это все будет иметь последствия, и, может быть, даже еще и до смены режима. То есть, что-то можно делать, – это делаем, заявляем ходатайства, нам отказывают, обжалуем в суд. Правда, уже устали это делать, но, тем не менее, продолжаем это делать. Можно, в данном случае, еще и привлекать внимание не только российской, но и мировой общественности, — и вот почему. Да, Бастрыкин может сказать, вот так походя, что вот дело раскрыто, все, успокойтесь. И, с учетом сложности попадания на российские телевизионные и иные каналы, так как-то можно это все перевести, ну, как минимум, (на уровень) суждений в интернете, а им все-таки пользуется пока еще не столь подавляющее большинство российских граждан, хотя, эта ситуации тоже исправляется. Но вот, если бы западные лидеры задавали один простой вопрос! Задавать его несколько секунд, он не требует расходов из бюджета, он не требует сильных, больших усилий, это несколько секунд – “Господин президент России, господа из России, а что у вас с установлением организаторов и заказчиков убийства Немцова? Хорошо, часть исполнителей сидит, ну допустим, а что у вас с организаторами, заказчиками?” И ответ на этот вопрос типа – вот мы четыре года расследуем, и никак не дорасследуем. Или, как сказал господин Толстой, праправнук великого писателя, на котором природа явно отдохнула, – Вы сначала у себя убийство Кеннеди расследуйте. Приятно конечно, что человек правильно сопоставляет масштаб личности убитых. Ну, вот этот ответ, что “а у вас афроамериканцев линчуют” в этом роде. Знаете, это уже не проходит. Что-то надо говорить, что следствие пробуксовывает, что следствие потерпело фиаско. А почему? Вот этот вопрос надо задавать. И для этого, надо называть вещи своими именами, чтобы оказать определенное давление на российские власти, мы с Жанной Немцовой, её адвокаты, и нашим другом Владимиром Кара-Мурзой, замечательным лоббистом human rights не только на российском, но и на международном уровне, нам удалось, прямо скажем, как-то все-таки запустить ситуацию с помощью дружественных депутатов, парламентариев, когда сейчас, в ближайший месяц, будет подготовлен доклад о расследовании, а вернее, нерасследовании убийства Немцова в рамках ПАСЕ(Парламентской Ассамблеи Совета Европы), докладчик Эмануель Зингерис, кстати, друг Бориса Ефимовича Немцова, это такой известный депутат европейского уровня, но он сам из Литвы, литовский депутат. Буквально на днях 22 февраля было объявлено в рамках ОБСЕ… Да, с ПАСЕ есть проблемы, российская делегация не хочет участвовать, они, значит, обиделись и не хотят участвовать, и, вообще, к сожалению, стоит вопрос чуть ли не о выходе из Совета Европы. Это плохо. Но тем не менее, доклад готовится и он будет подготовлен. А вот в ОБСЕ Россия участвует. Механизм ОБСЕ имеет давнюю историю, это и Хельсинкий акт 1975 года, и московский договор 1991 года, и вообще – это нерушимость послевоенных границ. По сути, нахождение Калининградской области в составе Российской Федерации заслуга вот этого механизма ОБСЕ, ну и много – много чего другого. И именно этот механизм ставит в зависимость международную безопасность, целостность границ и многие другие моменты в зависимость от соблюдения прав человека. Понятно, что убийство российского оппозиционного лидера на мосту рядом с Кремлем, и нерасследование данного убийства, ненадлежащее расследование, это безусловное нарушение прав человека. И вот 22 февраля на традиционной зимней сессии ОБСЕ в Вене был назначен специальный докладчик из ОБСЕ, это парламентарий из Швеции Маргарет Сетерфельд, она из консервативной партии, вице-президент парламентской ассамблеи ОБСЕ, очень, как мне показалось, неравнодушная и профессиональная дама, парламентарий. И еще один доклад будет готовиться в рамках ОБСЕ. И буквально на днях, напомню, что пришло известие из Конгресса, туда было внесена резолюция, причем, во-первых, в обе палаты Конгресса, во-вторых, представителями двух представленных в Конгрессе партий. республиканцами и демократами, это о вопросе нерасследования убийства Бориса Немцова, введение санкций в отношении предполагаемых организаторов. Это тоже очень важный момент, его уже не удастся скрыть. Господин Трамп или кто там еще просто вынужден будет на встрече со своими коллегами ставить этот вопрос, то есть заболтать этот вопрос таким образом, чтобы российские власти бездействовали, ничего не делали и так оно и будет, я думаю, что никому не удастся.

О.К.- У меня еще один вопрос такой. Ты был, по-моему, на всех маршах памяти Немцова, вот какое у тебя ощущение? То, что люди помнят, это понятно, но какие настроения, какая динамика?

В.П.- Ну, я когда был в России, я был действительно на всех маршах. Но вот ровно год назад мы с коллегами были как раз в Конгрессе США на заседании Хельсинской комиссии Конгресса, как раз мы выступали с докладами, Кара-Мурза, Жанна Немцова и я, по той возмутительной ситуации с не расследованием убийства Бориса Немцова Россией, российскими правоохранительными органами и не нахождением организаторов и заказчиков. И это, кстати, во многом, я так понимаю, подтолкнуло нынешнюю резолюцию, которая была внесена в Конгресс. Запуск этого механизма в рамках ОБСЕ, который во многом был запущен именно американской делегацией, за что ей большое спасибо. Поэтому, в прошлом году по вынужденной причине, я не был, не могу сравнивать. В позапрошлом году и в предыдущих, я был, но правда не участвовал в самом первом марше, потому что, как раз участвовал в следственных действиях, собственно говоря, я уже непосредственно успел к похоронам 3 марта. Что я могу сказать: с прошлым годом не могу сравнивать, ну да собственно и любые сравнения… Знаете как – посчитайте конкретно до каждого человека? Вот разные я слышал версии сколько было народу. Ну, в моем понимании, не меньше 20 тысяч, кто-то говорит 30, кто-то больше. Да, конечно, к сожалению, это не 500000 и не под миллион, которые мы собирали в далеком уже феврале 1990 года. Я помню, когда выходила вся Москва, кроме набивших уже оскомину коммунистов, это, конечно, не август 1991, когда тоже почти вся Москва вышла. Но, тем не менее, это много, это вышли неравнодушные люди. Понятно, что нигде это не рекламируются, нигде – ни радио, ни телевидение разве, что только радио «Эхо Москвы», какое-то там ограниченное количество возможностей, а так, в интернете. Тем не менее, десятки тысяч людей, а я думаю, что наверно все-таки было действительно более 20000. может быть 30, я не готов, но что десятки тысяч – это точно. Это очень важно, это люди показывают, что, несмотря на мрачную, тяжелую, затхлую атмосферу, когда действительно любой может оказаться под ударом, а мы это видим, что тут говорить, есть десятки и десятки тысяч людей, которые выходят и выражают свою солидарность, солидарность против режима, солидарность с памятью Бориса Ефимовича Немцова. Ну, а то, что в рамках самого этого действа, в общем-то, идет действительно солидарность и единение людей, это понятно. Это замечательные лица, которые собираются в одном месте для того, чтобы высказать свою общественную позицию. Здесь можно только порадоваться. Хотелось бы конечно, чтобы это все набирало силу, но, честно говоря, с учетом той экономической ситуации, как она развивается сейчас в России, в частности в Москве, я вообще не исключаю, что достаточно скоро мы увидим гораздо большее количество людей, выходящих на улицу, уже не только по этой причине, но вот данные конкретные люди, их уж точно объединил Борис Ефимович Немцов.

О.К.-Большое спасибо тебе за интервью и даже не только за интервью, а вообще за ту огромную работу, которую ты ведешь, И собственно, большинство из того, что мы знаем сегодня, это благодаря тебе. Поэтому, спасибо огромное за это.