Алёна Блинова: для меня эмиграция – вопрос выживания

Алёна Блинова: для меня эмиграция – вопрос выживания

Вячеслав Линделль – Алена, расскажите немного о себе, свою историю, кто вы, откуда и почему вы оказались там, где вы сейчас оказались?

Алена Блинова – Ну то что у нас в России жить (непросто)… Кому на Руси жить хорошо? Это, конечно, извечный вопрос, то что людям жить тяжело, это тоже давно известно. Но вот как-то так сложились обстоятельства, что, в общем-то, никакой другой стратегии выживания, кроме выезда за рубеж, у нас не осталось. Почему вообще я начала выходить на протест, писать посты, делать заявления? Прежде всего потому, что меня совершенно не устраивают условия жизни собственной семьи, то есть это мой личный, индивидуальный протест. Конечно вокруг меня нашлось много людей, которые точно так же недовольны, и мы начинали объединяться, организовывали “прогулки свободных людей”. И они проходили не только в Чебоксарах, они проходили во многих городах. Более 100 городов заявляли изначально о проведении таких прогулок, и мы таким образом объединялись, общались и поддерживали друг друга. И, в общем-то, мой личный протест, он конечно связан именно с невозможностью выживать семьям.
В частности, вот у нас программа Госжилфонд, где всю зарплату нужно потратить на квартплату. И вот перед моим отъездом более 100 человек собрались на сход жильцов, собирали подписи против увеличения в два раза квартплаты. Кроме сбора подписей, пока еще не сдвинулся дальше протест, хотя мы и ранее это делали. Этот сбор подписей, он ничем хорошим не закончился. Нам 900 рублей минусанули из квитанции, и в общем-то и все. То есть вот такой протест против высокой квартплаты, которая не субсидируется, даже малоимущим. Все кто приходил на собрании жильцов, они все говорили: «Мы малоимущие». Но получается, что здесь права не равны. Кто-то имеет право обращаться за субсидией жилищных услуг, субсидирование, а кто-то нет. Вот мы по программе Госжилфонд не имеем права обращаться за субсидией, даже если малоимущие, и, конечно, много очень недовольных. В частности, вот я была недовольна, мой первый такой протест – это был знаменитый день 26 марта 2017 года, когда я вышла на митинг и я там говорила о том, что вся моя зарплата уходит на квартплату, что все, что я училась 10 лет – это было зря, мои два высших образования, аспирантура – это все было зря, потому что в январе я получила зарплату 7 700, а квартплата моя была 8 500, то есть мой труд фактически был бесплатным, фактически это – рабство.
Вот с таким выступлением я вышла, и это очень не понравилось руководству. На меня выходил руководитель Управления внутренней политики по Чувашской Республике, Сапожников проводил со мной беседу, потом то он ушел (уволился). На меня пытались оказать давление, приходили на работу полицейские, все закончилось увольнением за пять минут опоздания, которое мы считаем незаконным и обжалуем до сих пор в ЕСПЧ. В ЕСПЧ находятся также три жалобы по административному правонарушению, то есть это за репост, это за фотографию с яйцами пасхальными, суммарно там два нарушения правил пикетирования, а за второе, по части 8 (ст.20.2 КоАП), у меня штраф 200 тысяч (рублей). Все это сейчас уже находится в стадии взыскания, то есть судебные приставы бесконечно накладывают арест. Притом совершают они эти действия незаконно, незаконно накладывают арест на денежные средства моих детей. Вот моя дочь, она учится и на кафедре начала подрабатывать, и на эту зарплату ее первую был наложен арест. Совершенно незаконный! Он был обжалован и отменен.
Также на денежные средства моего сына были наложены аресты. Еще год назад было 9 судебных заседаний, чтобы снять этот денежный арест. И после 9 судебных заседаний он был снят, но по прошествии полгода снова эти незаконные действия судебные приставы повторили, и повторно, уже зная, что это незаконно, они продолжают накладывать вот эти незаконные аресты на денежные средства. Все это приходится обжаловать, это судебные тяжбы бесконечные. В таких условиях конечно жить невозможно. Я живу и думаю: а вдруг кого-то моих детей сейчас остановят, снимут с них зимнюю одежду, там золотой крестик или еще что-то, и наложат на это арест… Когда мы получили приглашение, накануне Нового года, выехать на жительство в другую страну, мы приняли это приглашение. Сейчас дети обучаются здесь, сын посещает школу здесь русскую, и так же дочь усиленно занимается английским языком и готовится к поступлению в университет уже здесь.

Ольга Курносова – Алена, а вот тут был очень интересный у вас кусочек, может поподробнее расскажете, у вас было общение с высоким чиновником в администрации, начальником управления внутренней политики, расскажите немножко подробнее об этом разговоре, потому что такие чиновники, достаточно высокого уровня, редко попадаются нам в живую, поэтому очень интересно.

А. Б. – То, что я вела с ним беседу, я сразу запостила. Потом этот пост «случайно» как-то исчез сразу из моей ленты ВКонтакте, и появилось сообщение «Елена Юрьевна, я не думал, что Вы так поступите, что вы там запостите это» – это очень интересно было. Как могут посты исчезать в ВКонтакте? Но факт тот, что вот эта беседа, она была у нас недолгой, она состоялась по месту моего жительства в общежитии университета, из этого общежития вышли многие министры Чувашской республики, и до сих пор многие имеют там прописку в этом же здании, то есть проживали они раньше совместно в общежитии ЧГУ со мной, ещё будучи студентами. В общем-то вот такая эта история. Тут же и директор студгородка находится в этом же здании, и административные все функции выполняются в этом же здании, где я проживала. Поэтому, в общем-то, вся структура управления республикой, все эти люди мне хорошо знакомы. Вот сейчас прошел арест в Минэкономразвития, также отстранены 9 человек от работы, вот с этим Минэкономразвития мы очень плотно работали, хоздоговорные работы выполняли, исследовательские.
Тема моего исследования – это миграция, очень многие люди уезжают из Чувашской Республики вынуждено, потому что условия жизни такие, что люди готовы уезжать «куда угодно, лишь бы оттуда», потому что нет работы, в сельских районах особенно. Даже если есть работа, она очень низко оплачивается, а людям нужно обучать своих детей. Образование высшее – это (у нас) за деньги. У нас очень многие люди вынуждены уезжать на заработки. В том числе сейчас. Если, когда я раньше исследовала – это было 18 % от трудоспособного населения, это было 10 лет назад, то сейчас уже можно сказать, что в два раза больше тех людей, которые уезжают. И, нужно отметить, что если раньше основные направления это были: Москва, Север, Питер, то сейчас все больше людей, которые уезжают за рубеж. (Отъезд) именно как стратегия выживания, выживания домохозяйств, выживания семьи. Для меня, в общем-то, это тоже такая стратегия. Если первоначально я это видела в протесте, что для нас всех возможность выжить — это протестовать, это всем вместе выходить на улицу, выходить и 5 ноября (5.11.17), и в другие даты, объявленные лидерами оппозиции. Но, к сожалению, критической массы народной так и не собралось. Я два года участвовала в протесте, во всех акциях протеста. Этой критической массы я в ближайшем будущем не вижу, что люди смогут набрать тот необходимый вес, вот как в Лондоне 700 тысяч за один день выходят, как треть населения в Армении вышло, как в Париже выходят и они говорят – «это не много вышло». У нас нет этого “немного”, нам бы такой процент. У нас к сожалению такого процента, нет.

В. Л. – Да, ну как бы налицо выживание людей в России, в Чувашии… А вот нашему порталу, Алена, интересно услышать про движения в регионах. Вы не могли бы рассказать немного поподробнее о протестном движении в Чувашии, что он из себя представляет на данный момент?

А. Б. – Я обычно на такие вопросы стараюсь не отвечать, потому что это вся информация доходит до компетентных органов, «компетентных» – это в кавычках, потому что на самом деле они некомпетентные. Явки, имена и прочие я ничего не хочу этого называть. Но я хочу сказать, что протестное движение есть. Я считаю, что те, с кем я общаюсь, по крайней мере, мне никто никогда в глаза не скажет, что он Путина уважает, что Путин такой красавчик, потому что все знают, кто со мной общается мою историю, никто мне такое не скажет. Конечно очень много людей, которые протестуют, они мне говорят, меня поддерживают, но говорят «ну, надо молчать, ну вот видишь, у тебя штраф 200 тысяч, надо молчать», такой синдром 37 года, Стокгольмский синдром у людей, люди боятся.

О. К. – Можно немножко поподробнее, не про людей, а про направления. Какие и из кого состоят? Вот вы уже рассказали, что есть такой социальный протест против высокой квартплаты, против высоких коммунальных платежей, против низкой заработной платы. А какие еще есть протесты? Может быть экологические движения, может какие-нибудь движения за возрождение национальной культуры, вот какие есть еще? Вот по группам исключительно.

А. Б. – Во первых, вот мы сами выходили на «прогулки свободных людей», в том числе подавали заявку и на «Русский марш», и на марш за отставку Путина и правительства. Нам было отказано в проведении, и мы этот отказ тоже обжаловали в европейский суд, всего 17 жалоб в ЕСПЧ совместно с юристом было подготовлено по нашему региону. Точек протеста очень много. Если говорить про сейчас, то сейчас это и мусорный протест многократный. Если говорить опять в настоящий момент, то сейчас идет установка памятника Ивану Грозному, и вся общественность (протестует). Мне очень радостно, что мои коллеги – ученые из гуманитарного института – единогласно высказались против установки этого памятника, что, в общем-то, это оскорбление в каком-то смысле, да? Он (Иван Грозный) огнём и мечом покорял территории.

О. К. – А где памятник, в Чебоксарах?

А. Б. – Да, это в честь 550-тия грядущего города Чебоксары. Вот такой подарок от федеральных властей – памятник Ивану Грозном. Это все лоббируется управлением образования. Это очень всё интересно.

В.Л. – Такое имперское сумасшествие.

А.Б. – Активисты установили около мэрии самый лучший памятник Ивану Грозному — осиновый кол, памятник опричнине. Да, молодцы. У нас протест уже … (накаляется) и активисты уже готовы в самой резкой форме высказывать свой протест. Но к сожалению, я еще раз скажу, вот 1 000 человек, вот еще 1 000 человек собрались, у нас в Чебоксарах собирались и 10 000, а надо чтобы собралась 50 000, а лучше 100 000 человек или, как в Армении, хотя бы треть – 200 000 человек, вот тогда можно о чем-то говорить. К сожалению, все эти протестные действия они большую массу народа не затрагивают . Я приходила когда на работу и рассказывала, это где я раньше работала, в университете, и большинство людей удивлялись, что вообще существует протест, то есть они об этом ничего не слышат, они живут в своем информационном поле и о том, что есть какой-то протест даже элементарный за квартплату, даже элементарно за заработную плату, что касается каждого, они об этом вообще ничего не знают. Не говоря уже про китайскую тему, ведь именно местные жители Моргаушского района отстояли свою землю.
Там очень интересная история получилась. Что земли, которые предназначались для многодетных семей, и местные жители на сходе одобрили проект по строительству детского сада и школы, а также частных жилых домов для многодетных семей. Этот земельный участок уже прошел общественные слушания. И вдруг они видят, что на этом земельном участке появляются колышки и жители, значит, Поднебесной. И это, конечно, сразу вызвало вопросы, подключился депутат. Он сделал запрос по принадлежности этого земельного участка. Оказалось, что это секретная информация, и ему по Чувашии не предоставили ответ. Запрос был отправлен в соседние регионы, и там оказалось, что на данный земельный участок две кадастровые записи. Именно вскрытие вот этих обстоятельств и повлекло за собой обыски и аресты тех, кто лоббировал этот китайский проект, министра экономики Аврелькина, а также сейчас девять человек отстранены от работы, в частности Инна Антонова, и ряд других фамилий, которых я лично знаю, которые работали в Министерстве экономического развития, потому что мои исследовательские работы частично были совместно с этим министерством, и я этих людей лично знаю. Сейчас получается они отстранены от работы именно по этим коррупционным делам.

О. К. – Но видите, значит иногда протест может увенчаться успехом, когда люди возьмутся за это всем миром.

А. Б. – Да и там люди возмущены, я не буду цитировать, потому что они говорили в жесткой форме, когда приходил министр экономического развития Аврелькин со своими людьми, китайцами и другими. Они сзади картинку такую ставили, ходили по селу, и они представляли этот проект, это было очень смешно, как рекламные агенты по дворам ходили, и то что им люди в ответ говорили, видеоролики есть в сети, но я не буду повторять, они очень красиво им ответили, куда им надо пойти. «Потому что я был дальнобойщиком, я проездил все регионы, я вижу что после китайцев остается». Другой говорит: «Какие свиньи здесь? Если свинья за три месяца не растет? Я лучше вообще ничего есть не буду, один хлеб буду есть, но чтобы не было никакого здесь китайского завода». «Мы не подписывали, почему СМИ выдают то, что мы все подписались под китайский проект, мы не подписывали, ни один человек не подписал, и не собираемся ничего подписывать, потому что это все незаконно», вот такой был ответ, и вот все эти ответы. Я вот никогда вам так не скажу, потому что люди, они встали за свою землю, они говорили «Мы отстояли перед фашистами, и почему мы сейчас должны каких-то иностранцев пускать на эту территорию», тем более что это Моргауши. Я изначально говорила, когда только все начиналось, Моргауши – самый густонаселенный район в Поволжье. Во всем Поволжье, из сельских территорий, Моргаушский район самый густонаселенный, люди занимаются сельским хозяйством, растят детей, ездят, это недалеко от Чебоксар, на работу, часто сутки через трое. Вот по такому графику, еще с советского периода. Мужчины работают пожарными, в охране, женщины – медсестрами. Они продают молоко, привозят продукцию сельского хозяйства, развивают свое сельское подворье и живут в сельской местности, что редкость сейчас России. Сёла умирают, малые города умирают. И вот на эту территорию, которая живет, заселяют китайцев, это очень интересно.

О. К. – Ещё такой вопрос, последние несколько месяцев социологи фиксируют падение рейтинга Путина. Как на ваш взгляд, действительно какой-то перелом происходит в общественном сознании?

А. Б. – Я маленький секрет раскрою. Потому что мы, когда работаем с активистами, я всегда немного обучала и говорила, что нам, в общем-то, и не надо, чтобы все были против Путина. Когда мы начинали, то против Путина нельзя было и слово сказать, это 2016 год – это выборы в Госдуму, когда Вячеслав Вячеславович Мальцев под номером 2 шел от партия Парнас в Госдуму. И, в общем то, тогда я уже прошла по всем кабинетам Минэкономразвития, сообщила им радостную новость, что ни в коем случае не надо голосовать за Единую Россия, а лучше фотографировать свою подпись и ждать индульгенцию от новой власти. Вот такие беседы я вела с теми своими знакомыми, которые занимают высокие должности и являются специалистами, я со всеми откровенна. Я всем говорила откровенно о своем материальном положении, и о материальном положении других семей. Это не секрет. Но вот получается, то, что я сказала, что зарплата меньше, чем квартплата, это как будто я открыла государственную тайну. Понимаете, на меня (обрушились) такие политические репрессии, как будто я государственную тайну открыла. В общем-то, эти люди в министерствах, они конечно сейчас многие задумываются о переменах, что дальше будет, многие люди задумываются. А вот по поводу рейтинга Путина, в общем-то, маленький наш секрет, и я говорила всегда, обучала, что не надо, чтобы все так думали.
Вот мы с вами должны поработать, чтобы 8 % людей знали, что на самом деле у нас есть, а остальное потом как тренд, как само будет развиваться, общественное мнение разовьется. Поэтому то, что сейчас происходит, это для нас вполне ожидаемо, мы уже в этом плане, в плане рейтинга Путина, давно ручки сложили, мы знаем, что это уже процесс, он сам будет дальше идти. У нас сейчас немножко другие задачи. Мы должны развивать именно идею народовластия, идею того, что люди должны выходить на референдумы, на прямые референдумы, на прямое волеизъявление. Ну конечно, до этого нам пока очень далеко. Если рейтинг Путина уже сейчас обрушивается, то идею, что люди должны сами самоорганизовываться, что это самое главное — как организовать себя, организовать свою жизнь, организовать протест, организовать прямые референдумы, свои естественные права реализовать и обязанности соответственно, свобода же начинается прежде всего с самого себя, правильно?

О. К. – Конечно.

А. Б – Поэтому эти идеи мы бы сейчас хотели больше развить. Конечно это гораздо сложнее, чем обрушить рейтинг Путина сейчас. Самоорганизовать людей.

О. К. – Сегодня в московском военном окружном суде очередное заседание по делу Озерова и еще нескольких человек, которых обвиняют по очень тяжким статьям. Это участники «Артподготовки». Вы, наверное, знаете. Дело уже вышло на финишную прямую, и, собственно, там, конечно, есть и активисты, есть и журналисты, но, в общем, недостаточное, на мой взгляд, общественное внимание к этому делу привлечено. Поэтому, может быть вы несколько слов скажите, чтобы ребят поддержать, вы наверно следите за этим судом?

А. Б. – Эти трое задержанных, сейчас подсудимых и обвиняемых, конечно это не единственные, кто задержаны по делу «Артподготовки» (запрещённой в России организации). Новосибирск, Сочи, Волгоград, Питер, Красноярск – люди сидят. Есть уже осуждённые, есть уже приговоры. Роман Губайдуллин, Нижний Новгород, по 282 статье (УК РФ), он как координатор “Аптподготовки” по региону. Конечно, это всё очень грустно, что люди оказались осуждены. Совершенно надуманные, настолько вот, – это бредовые обвинения. И у нас, в нашем регионе, были все шансы, точно так же всем оказаться на скамье подсудимых. Поэтому когда меня задержали 6 ноября, после 5 ноября, так называемой революции, на которую мы выходили, меня почти 12 часов допрашивали. Вот Вы говорите про руководителей высших, там было очень много руководителей с погонами, кто меня допрашивал всё это время, что я была задержана. Поскольку у меня двое несовершеннолетних детей, меня более 3-х часов не имели право задерживать. Когда меня задерживали более 3-х часов, я уже понимала, что сейчас или уголовное дело, или арест, или ещё что-то будет. Поэтому, когда я давала показания, а видеокамеру от меня не отводили, они постоянно наблюдали. И наблюдали другие, кто «ведёт нас», так скажем, из компетентных органов. Они каждое моё слово выверяли, смотрели, что я говорю, как я говорю. Поэтому для нас очень важно, какие мы даём показания, что мы говорим. Прежде всего, чем больше наговоришь, тем больше дадут. Поэтому для нас в протестном движении очень большое значение имеет именно обучение активистов, обучение «Как не сесть», как правильно говорить.

О. К. – «Как не сесть и не посадить товарища», потому что некоторые наговорят столько, что не только себя посадят, а еще и всех вокруг посадят.

А. Б. – Да, конечно, там моральное давление очень большое. Когда ты оказываешься задержанным, фактически похищенным. Я тоже, когда оказалась первый раз в таком положении, даже ориентацию теряешь, где ты находишься, ты не можешь понять. То есть просто тебя похищают, и это такой шок, особенно когда это первый раз происходит. Поэтому мы старались всегда активистов поддерживать, хоть они с прогулок, с других движений, когда задержания происходили. Всегда мы ходили в полицию, ходили в суды, поддерживали этих людей, потому что это на самом деле страшно. То, что это происходит, незаконные задержания, похищения, вплоть до уголовного дела, до посадок. То, что происходит по делу Озерова, Иванова, (Дмитриева), этих троих, конечно это страшно. Их задержали, раздели, на холодном полу их держали, наливали бензин в бутылки, их пропитывали этими парами бензина, чтобы экспертиза показала, что, якобы, они этот бензин разливали и хотели делать поджоги административных зданий. Конечно, в таких условиях оказаться, что пришли, вторглись, устроили такую провокацию, и тюремное заключение и ужасные условия содержания, это мне кажется, если сопоставлять с фашизмом, сталинизмом, это сопоставимые вещи, это страшно. Страшно, что (это происходит) в новое время, информационное время, когда всё открыто, когда есть интернет. Ну зачем делать какие-то подлости? Это все равно будет все открыто. Все об этом будут знать, и это происходит. И это удивительно, почему люди — вот так вот не боятся, считают, что они останутся безнаказанными. Вот эта безнаказанность, то, что люди уверены в своей безнаказанности, меня всегда удивляла. Я поскольку сотрудничала, работала в университете и так далее, у меня много знакомых, большой круг общения, ведь Чебоксары небольшой город, фактически деревня (общинный уклад), с многими общалась, у меня огромный круг общения, это и студенты и так далее. Меня больше всего это всегда удивляло, почему люди уверены в безнаказанности?
Небольшую историю тоже расскажу про мальчика, “пьяного” мальчика, ведь эксперт был родом из Чувашской Республики. Я задаю вопрос его учителям, преподавателям этого эксперта. Они говорят: «Мы не верим, что он мог вот так подмахнуть, что мальчик выпил бутылку водки. Мы просто не верим. Это кто-то другой значит сделал. Что-то происходит плохое, а люди говорят, вот мы это не знаем и не представляем. Тем не менее, вот эта уверенность в безнаказанности она существует. И это страшно.

В. Л. – Вот такой вопрос про протесты, у меня. Алена, как вы думаете, вот большинство требований чувашского протеста могут быть удовлетворены на уровне республики, или, все-таки, надежда, в основном, на Москву, на изменения в Москве?

А. Б. – Очень хороший вопрос, очень актуальный. Сейчас по газу все взбудоражены, что Чечне простили долги, а почему бы Чувашии не простить? Ведь в Чувашии самые низкие зарплаты по региону, в Чувашии самая большая нуждаемость в жильё, почему бы в Чувашии тоже не простить? Константин Степанов, депутат Госсовета (Чувашии), сделал такое заявление, и в ряде других регионов тоже сделали такие заявления. И простить не только долги по газу, но и долги по ЖКХ, это наши требования от 5 ноября — это требование – «полная экономическая амнистия всех физических лиц». Почему нельзя простить долги своим гражданам? Ведь эти должники нашей экономике совершенно не нужны, это тормоз для экономики. Чтобы развивать экономику, нужно чтобы не было этих долгов. Будет ли прощение долгов? Вот сейчас перед нашим эфиром я посмотрела, как Песков это прокомментировал. Конечно, они говорят, что нет таких механизмов, что пока об этом они не думали. Но я считаю, что вполне можно было бы удовлетворить это требование экономической амнистии, удовлетворить также требование о люстрациях, а почему бы и нет? А почему бы не удовлетворить требование о мирных договорах, (чтобы прекоатить) эти войны, в которые втянули нашу страну. А почему бы и нет? А почему бы не сделать прямой референдум, как написано в нашей Конституции, что вся власть принадлежит народу. Всё в рамках закона. К сожалению, мы наблюдаем антинародную, антиконституционную, антизаконную власть.

О. К. – Еще один вопрос про власть, я не знаю как в самой республики, но у вас был такой политик Николай Фёдоров, первый президент Чувашии, и, если смотреть на него со стороны, из другого региона, он казался таким очень разумным человеком. Какие воспоминания о Николае Фёдорове в республике, и вообще как к нему относились и относятся?

А. Б. – Он был старшим преподавателем университета, в котором я работала. Он начинал свою политическую карьеру с такой должности. И он запомнился народу. Может быть даже останется в фольклоре то, что он в женском парике ходил по рынку, проверял цены, то что он пляски устраивал на публичных мероприятиях, и этот видеоролик до сих пор гуляет по интернету. Тем не менее он сегодня заместитель Валентины Матвиенко в Совете Федерации. И что я по его поводу могу сказать? Я им всем советую добровольно, добровольно наши требования удовлетворять, добровольно действовать в интересах народа, мы всё равно от этого пути не уйдём, или оно само будет прорываться как гнойник. Надо конечно сотрудничать, надо видеть, надо слышать друг друга.

В. Л. – Такого регионального бренда из Фёдорова не получилось к сожалению, его поглотила Москва.

А. Б. – Он говорил, что молодёжи надо пить пиво местное, вот такие заявления интересные у него гуляют по интернету. Эпатажный, но мне хочется добавить ему плюсов, что он не теряет контроль, взгляд свой над регионом, он регулярно приезжает, ведёт приём граждан, это какая-то точка, где можно выразить свой протест, люди выходят с заявлениями, он старается какое-то влияние сохранять. Даже я больше скажу, есть эта старая элита федоровская, и есть элита игнатьевская. Я считаю, что мы не сидим, как в Татарстане многие активисты сидят, именно благодаря лавированию между ними. Правда ПФО(Приморский федеральный округ) поддерживает «федоровских», так скажем. И то что СМИ у нас оппозиционные очень развиты в регионе, и вот мы лавируем между «фёдоровскими» и «игнатьевскими». Вроде какая-то оппозиция официальная есть в виде «Справедливой России», коммунистов, которым дают возможность высказываться, и мы, лавируя между ними, остаёмся на свободе. У нас один активист Андрей Миронов за пост трёхлетней давности сейчас отбывает наказание. Надеюсь, что в феврале он будет освобождён, он осуждён по 282 статье, которая сейчас декриминализирована.

О. К. – Всё-таки если подводить итоги, скорее есть что хорошее вспомнить о Николае Фёдорове, как и некоторых других политиках начала 90-х, которые всё-таки пытались какую-то «живую струю», какой-то кислород в нашу общественную жизнь внести.

А. Б. – Понимаете, я женщина, я воспитываю детей, я работала воспитателем в детском саду, у меня огромный круг общения, я ко всем отношусь очень хорошо, мне не хочется делать какие-то резкие заявления, что “вы – преступники” и прочее, прочее. Мне хочется, чтобы люди шли на договорённости и общались. И с помощью таких эфиров, как у вас, я могу доносить своё мнение, мы можем слышать и с той стороны какой-то отзыв. Самое главное, чтобы этот диалог был, он продолжался, и мы ведь хотим улучшить, улучшить жизнь каждого. У них ведь тоже есть семьи и внуки, даже я бы сказала, что у политических деятелей в деревнях там есть родственники, которым тоже очень даже не сладко живётся, которые так же ездят на заработки, которые так же лишены много-много чего в этой жизни. Но так сложилось, что у нас вот так. Не хочу говорить, что Бог или ещё что-то. Конечно, что Человек он творец, надо всё преодолевать и самое главное, как мне кажется, и в этом я абсолютно убеждена, я ради этого и пришла в протест, чтобы сохранить жизни, чтобы стратегии выживания были у нас на первом месте, чтобы именно народ мог выжить, сохранить жизни, здоровье. Абсолютная ценность, гуманная ценность – это жизнь и поэтому я участвую, я буду говорить, я буду вести диалог от имени учителей, воспитателей, которые зарабатывают очень маленькие деньги, от имени матерей, которые одни воспитывают детей, от имени тех, кто уезжает на заработки, от имени детей, которые сейчас не видят перспективы кроме как учить иностранные языки, от имени сельских жителей, где умирают и малые города, и сельские территории. Я буду говорить именно ради выживания.

О. К. – Алена, спасибо. На самом деле таких людей, которые ЗА то, чтобы существовал эволюционный путь развития страны, и она могла наконец измениться и стать страной для людей, а не для высшего чиновничества, такие люди тоже есть. И, соответственно, далеко не все бегают и пытаются всех пересажать. Спасибо за вашу позицию. Желаем вам удачи, чтобы у вас все хорошо сложилось. И надеемся, что наша страна, Россия, изменится к лучшему, и мы сможем там сами жить и растить своих детей. Спасибо большое.

А. Б. – Спасибо.

В. Л. – Успехов вам, всего доброго.

А. Б. – Взаимно.