Виталий Портников о том, почему автокефалия УПЦ приведет к реформированию РПЦ

Виталий Портников о том, почему автокефалия УПЦ приведет к реформированию РПЦ

Вячеслав Линдел: – Здравствуйте, Виталий.
Виталий Портников: – Здравствуйте.
Ольга Курносова: – Добрый день.
О. К.: – На ваш взгляд какие три, к примеру, самых главных события прошедшего года и собственно, как можно обозначить его итоги.
В. П.: – Я не умею выделять события они для разных стран были разные. Для Украины, безусловно, главным событием было предоставление автокефалии Украинской церкви, это такое, я бы сказал, событие цивилизационного характера. Вторым очень важным событием был конфликт с российскими вооруженными силами в Керченском проливе, это был первый прямой конфликт российских и украинских вооруженных сил, без всяких там зеленых человечков, без таких вот маскировок российского военного участия в этом конфликте, это такой реальный был момент. И третьим, я бы сказал, важным моментом, для меня во всяком случае, было принятие закона об оккупированных территориях, которым впервые Россия юридически обозначена в качестве агрессора. Но, еще раз повторюсь , это три главных украинских события. У каждой страны, я думаю, есть свои какие-то моменты, которые кажутся главными. Из каждой столицы: из Киева, Вашингтона, Иерусалима, Брюсселя, Берлина, Парижа, события будут выглядеть совершенно иначе. Если будете разговорить с парижанином, он скажет, что, конечно, история с “желтыми жилетами” – это главное событие для его страны. Если будете говорить с итальянцем, он напомнит о правительстве левых и правых популистов, о том как оно начало действовать. Для англичанина сейчас будет главным событием ситуация вокруг Brexit, заключение соглашения с европейцами без понятной перспективы его одобрения. Ну и так далее, и тому подобное, тут много всего очень происходит, как обычно с любым годом происходит.
О. К.: – Для Украины это действительно очень важный год потому что, Томос – это вещь вневременная и вне годовая.
В. П.: – С Украиной происходят другие вещи, чем с другими странами, чем с Соединенными Штатами, чем с Россией, чем с Польшей, чем с Германией. В Украине происходит становление государственности и цивилизации одновременно. Становление цивилизации по сути началась по-настоящему после 2014 года, да и становление государственности по большому счету тоже. Поэтому с Украиной происходят те события, которые со многими другими странами уже давно произошли, вот только поэтому наверное это так выглядит.
О. К.: – Мне кажется Томос в любом случае выглядит очень важным событием и на ваш взгляд, как это будет продолжать развиваться сейчас в 2019?
В. П.: – Я думаю, что в 2019 просто начнется процесс строительства поместной церкви в Украине, это примерно так как если бы меня спросили 1 декабря 1991 года, вот что будет с украинской государственностью в 1992 году? Она еще только приобретала очертания, и для нас тогда каждое событие, которое происходило, было каким-то таким вот удивительным. Я хорошо помню, когда президент Кравчук поехал в Давос, Боже мой! Сейчас – это рядовые поездки чиновников. Тогда сам факт, что глава украинского государства, вместе с другими руководителями стран, находится в Давосе, уже был какой-то великой победой. Или приезжали послы, верительные грамоты вручали, этого не было в нашей истории! Я бы даже сказал, что государство было тогда достаточно еще, постсоветским, даже советским, но оно приобретало атрибуты настоящего государства. Так и с этой церковью. Во-первых, она будет обустраиваться. А вот обустраивается совершенно по-новому, потому что нужно сказать важную вещь, которую мне кажется многие не замечают вне Украины. Церковь, которая существовала на нашей территории, она была моделью русской, или даже, цинично сказать, советской церкви, но только были разные квартиры. Вот был киевский патриархат и московский патриархат, а устроены они были совершенно одинаково. Поэтому в интересах московского патриархата было бы самому предоставить автокефалию Украинской церкви, по крайне мере, ходатайствовать об этом перед Константинополем. Потому что, тогда устав этой церкви в Москве бы писали, понимаете, в Москве. А получилось, что устав составлялся по согласованию с Константинополем, и это совсем другая православная церковь, чем та, к которой мы вообще привыкли на славянских землях. Это церковь демократическая, это очень важно, где нет этого политбюро, потому что по сути русская православная церковь – управляется политбюро. Ну, по сути, Путин воссоздал в России Политбюро в виде Совета безопасности, ну это условно. А там настоящее, чистой воды Политбюро: Брежнев, Андропов, Гришин, Громыко, Кириленко, Косыгин, Кулаков, Кунаев, Мазуров, только они называются митрополитами. Но этого не будет в Украинской церкви. Священники Украинской церкви должны тоже к этому приноровиться. Они должны понять, что теперь важен диалог с общинами, что нет вот этого вот генерального секретаря, что церковь — это некая симфония священства, монахов, мирян. Я тут конечно не хочу, как не воцерковленный человек и не христианин, входить глубоко в эти понятия канонического характера, но если на это посмотреть не с точки зрения веры, а с точки зрения общины, то мы хорошо понимаем, о чем идет речь.
О. К.: – И это безусловно такое очень серьезное личное поражение патриарха Кирилла. Я совершенно с вами согласна, что собственного он должен был давно сам пойти вперед и предоставить автокефалию Украинской церкви. Упущено все время, и теперь он сидит у разбитого корыта.
В. П.: – Вы знаете, я думаю, что патриарх Кирилл, это человек, который действует в предложенных ему обстоятельствах. По большому счету, с предоставлением автокефалии Украинской православной церкви Русская  православная церковь опоздала на 27 лет. Этот вопрос должен был быть инициирован именно тогда, когда его инициировал тогдашний киевский митрополит Филарет, который собственно предлагал Русской православной церкви это сделать. Кстати, и мы должны понимать простую вещь, что когда митрополит Филарет, который был долгие годы местоблюстителем патриаршего престола по сути в Русской православной церкви и по сути был ее руководителем неформальным в годы патриаршества Пимена, он ведь хорошо понимал, что если Русская православная церковь предоставит автокефалию Украинской, то тогда единство церквей сохранится. Но никто, естественно, к его предложению не прислушался, они его, в буквальном смысле слова, выставили за ворота церкви, ну вот так и появился патриарх Киевский и УПЦ.  Кирилл, когда стал патриархом, он стал патриархом совершенно в новых условиях, и, кстати говоря, эти новые условия, я бы сказал, что он им не то чтобы отвечал, он, по крайней мере, изменил церковную политику. Потому, что церковная политика Алексия II, она была как бы политика невмешательства, то есть Русская православная церковь существовала на украинских землях, но, по сути, к моменту смерти Патриарха, даже Украинская православная церковь Московского патриархата во главе с митрополитом Владимиром была уже самостоятельной единицей, не только административно, но и в церковном плане. Потому что, здесь в Киеве должны это просто понимать, на момент смерти патриарха Алексия II, митрополит Владимир был уже больным человеком, но воспринимался как национальный духовный лидер.Вот их (духовных лидеров) как бы было два, это Филарет и Владимир. И это присутствие митрополита Владимира в роли предстоятеля именно московской церкви его восприятию в обществе не мешало. Что сделал патриарх Кирилл? Он, по сути, попытался вновь стать главой вот такой большой Русской православной церкви. Он сюда стал постоянно ездить, он завел собственные контакты с Виктором Януковичем, он, воспользовавшись болезнью митрополита Владимира, стал демонстрировать активность именно здесь, на украинских землях. И то, что произошло после смерти митрополита Владимира, в общем-то, не случайно. Был избран митрополитом нынешний предстоятель УПЦ МП – митрополит Онуфрий.  Он сам по себе человек не харизматичный. И это не случайное избрание, потому что главой Украинской церкви должен был стать патриарх Кирилл. Вот это была идея – патриарх Кирилл во главе великороссов, малороссов и белорусов. С точки зрения интересов Кирилла, а не украинских интересов, интересов Кирилла как главы этой имперской церкви, это было единственно правильным подходом. Потому что с автокефалией они уже опоздали, но с поглощением  еще нет. Но потом наступил 2014 год, а тот человек, который на самом деле поставил подножку патриарху Кириллу и лишил его всех перспектив, это же был не Пётр Порошенко, а Владимир Путин. Аннексия Крыма и война на Донбассе, они, во-первых, закрыли патриарху Кириллу дорогу сюда, как и другим членам Священного Синода РПЦ, кроме членов-иерархов УПЦ МП. Это первое, что произошло, второе, что произошло, – украинское общество стало отворачиваться от церкви, которую оно считает русской, и огромная часть людей стали от этой церкви даже будучи ее прихожанами, отворачиваться. Тем более, что позиция многих священников этой церкви,  она, мягко говоря, далека от государственнического идеала. Ну и все! На этом все и завершилось. Тут патриарх Кирилл совершил собственную ошибку, для меня это конечно загадка, почему он ее совершил, такие ошибки только Штирлицы совершают…
В. Л.: – Был ли у Кирилла шанс опередить Константинополь?
В. П.: – Вот смотрите, я вообще думаю, что если бы патриарх Кирилл вообще поехал на Вселенский Собор, ему не нужно было бы опережать Константинополь. Этой автокефалии бы просто не было. Потому что если бы на Вселенском Соборе собрались руководители всех православных церквей, это превратило бы патриарха Варфоломея в лидера православного мира, это показало бы, что все патриархи считают его главой, главой этого православного мира, и он бы конечно этим статусом очень дорожил. И, когда бы к нему обратились из Киева, он бы задумался о том, что если он предоставит автокефалию, то это, конечно, рассорит его с русской церковью, с сербской, возможно, с близкими к русской церквами, антиохийской, допустим. польской, чешской, и он, конечно бы, воздержался от каких-то решений, он бы стал советоваться с русской церковью, он бы стал искать компромиссные варианты. Все это могло продолжаться годами. А так, получилась ситуация совершенно противоположная, своим бойкотом Вселенского Собора патриарх Кирилл отказал патриарху Варфоломею в этом положении главы Всемирного православия, неформального главы. По чести, и патриарху Варфоломею пришлось восстанавливать свое положение. И вот оказалось, что предоставление автокефалии Украинской церкви – это прямой путь к восстановлению этого положения. Вытекает следующий вопрос, почему патриарх Кирилл так поступил? Потому что, понимаете, когда мы говорим о патриархе Кирилле – это не Золотов, и даже не Путин, и не Медведев. Это не человек, которого можно обвинить, его конечно можно обвинить во всем угодно, но только не в отсутствии интеллектуальных способностей. Это умнейший человек сам по себе, который юношей был ректором семинарии, блестяще образованный. Конечно у него есть свои бизнес и финансовые интересы, но он четко понимает, что из чего проистекает, он в этом всем разбирается. То есть это, конечно, может быть просто грех гордыни, которая застилает разум. Но иногда кажется, что патриарх Кирилл как человек, который как реформатор, оказавшийся во главе консервативных структур в архаичной стране, просто нарочно делает все так, чтобы его реформаторская программа состоялась. То есть некие контр действия производит. Вот если бы я был бы на месте Кирилла, со своими убеждениями во главе русской церкви, я бы тоже не поехал Вселенский Собор, потому, что я понял, что я запущу целую цепь событий, которую невозможно будет потом остановить. И тогда, если я не реформирую русскую церковь, я погибну, условно говоря, в политическом смысле, под грузом всех этих испытаний, но само время ее тогда реформирует, потому что это уже будет другая церковь. Ну это я иронизирую…
О. К.: – Какая красивая гипотеза.