Станислав Белковский: вложить 10 миллиардов долларов в Беларусь, чтобы взять её под контроль, для Путина не проблема

Станислав Белковский: вложить 10 миллиардов долларов в Беларусь, чтобы взять её под контроль, для Путина не проблема

Ольга Курносова: – Вопрос про прошлый год, и про будущий: такое ощущение создавалось во время 18-го года, что Путина избрали, но транзит власти уже начался. Потому, что такое напряжение во внутреэлитной борьбе давно уже не наблюдалось в России.

Станислав Белковский: – Транзит власти может быть и начался, но пока мы не видим его сколько-нибудь четких очертаний. Дело в том, что, как мы знаем, Владимир Путин – тактик, а не стратег. Поэтому принимать решение о том, как будет происходить транзит власти, он будет тогда, когда этот вопрос станет для него остро. Сейчас он остро не стоит. С точки зрения Владимира Путина, ничего катастрофического в России не происходит, никаких оснований для алармизма нет. Многие представители элит настроены по-другому, потому, что всё-таки западные санкции сыграли свою главную роль, выполнили то предназначение или, по крайней мере, выполняют то предназначение, которое было заложено в них бывшим президентом США Бараком Обамой и непосредственным идеологом санкций тогдашним высокопоставленным чиновником Государственного Департамента Дэниэлом Фридом. Они (санкции) внесли раскол между элитами и Путиным. Поскольку ясно, что все российские элитарии, оказавшись под санкциями, очень серьёзно пострадали с точки зрения своих жизненно важных системообразующих интересов. Сам Владимир Путин не пострадал. Поскольку «мертвым пожар не страшен». Он давно уже ощущает себя в одиночестве, и, собственно, это одиночество уже есть в фильме Виталия Манского, не так ли? Мы же видим Бориса Ельцина в кругу его семьи, видим, что эта семья для него реальность, плотная материальная реальность. Владимира Путина мы видим одного, и это одиночество достаточно звенящее. И в его кабинете, и в его бронированном лимузине, где его снимают, и даже в бассейне. Не видно, чтобы вокруг него были какие-то люди, которые ассоциируются у него с близкими. И даже когда он приходит на заседание собственного штаба, он стремится его побыстрее покинуть. И уже там Дмитрий Анатольевич Медведев выглядит организационно несостоятельным, потом что срочно обеспечить бухло для отмечания победы президента, он не может. А сам президент, очевидно, торопится уйти, ему неинтересно проводить много времени в кругу этих людей, которые якобы обеспечили его победу. Хотя он то знает, как она была обеспечена, с помощью каких вооруженных сил. И уже потому к деятельности собственного штаба может относиться сколь угодно скептически, это правда. Только сказать вслух он об этом не может. Вот поэтому свое одиночество он хочет распространить на элиты и на всю страну, что у него успешно получается. Поэтому для него, действительно, никакой катастрофы нет. Он(Путин) считает, что хорошо научился за 20 лет удерживать власть, в России нет никакой силы, которая могла бы его поколебать. Такой силой безусловно является США, с его точки зрения. Поэтому он делает всё возможное, чтобы минимизировать американское влияние, и укрепить образ большого дьявола, с которым нельзя иметь дело. Я думаю, что арест какого-то там бывшего морпеха, попавшегося на воровстве в московском отеле «Метрополь» в Новый Год, это создание обменного фонда, чтоб кого-нибудь из уже актуально или потенциально задержанных в США заполучить назад. Здесь Владимир Путин, видимо, вдохновился китайским примером, когда после ареста дочери одного из руководителей корпорации Huawei, которая была арестована в Канаде, были арестованы два гражданина Канады в КНР. И сейчас будет игра в гляделки на тему – будет ли обмен. И если да, то по какому сценарию. Элиты относятся к этому гораздо более алармистски, но политического инструментария или даже силового инструментария, который мог бы привести к смене власти, у них нет. Пока всё выглядит так, что самым вероятным приемником остается Дмитрий Анатольевич Медведев, но Владимир Путин не испытывает необходимости в обсуждении этой темы сейчас. Если обсуждать эту тему без него, то только в режиме дворцового переворота, о котором мы сможем узнать если только по факту его совершения, а никак ни до.

О. К.: – Что нам вообще ждать от 19-го года?

С. Б.: – Усиления всех основных тенденций деградации российской экономики и дальнейшего закручивания гаек, но и усиления, в том числе, и социального пессимизма в народе, но между этим и позициями Владимира Путина нет прямой причинно-следственной связи. То есть сама концепция одиночества России, которая уже официально была сформулирована в ушедшем в 2018, может это тоже один из важных, хотя и не самых явных и самых засвеченных итогов прошедшего года. Потому что именно весной была опубликована программная статья помощника президента России Владислава Суркова в журнале «Россия в глобальной политике», статья называлась «Одиночество полукровки», и ее плохо заметили, мало цитировали, и напрасно. Потому что, именно в ней то современная путинская концепция и изложена. И когда меня спрашивали: «К чему бы это статья?» Я сказал, что Владислав Юрьевич Сурков хотел показать, что он очень хорошо понимает босса. Это нормальная бюрократическая технология- изложить мысли босса своими словами, чтобы потом босс тебя за это похвалил. Но важно не авторство этой статьи, а важен именно комплекс идей, в ней изложенных, и это идеи скорее Путина, чем Суркова. Поэтому все это одиночество будет усугубляться, с весьма негативными последствиями для страны и значительной части ее элит. Но это вовсе не означает какого-то политического транзита. Что касается внешнеполитической активности, то безусловно Путин продолжит курс на поддержку любых антисистемных сил, на провокации, политических переворотов и всяких неприятностей в разных странах мира, не обязательно сопредельных. И конечно продолжится давление на Белоруссию, это будет одним из важных трендов. Поскольку в рамках опять же доктрины одиночество, Кремль ясно дал понять, что Белоруссия не воспринимается больше как друг. Первый вице-премьер и министр финансов Антон Силуанов в явном виде сказал, что Белоруссия утратила доверие России. Ясно, что такой осторожный чиновник, вообще не замеченный в каких-то резких высказываний прежде, не мог этого сделать без санкций первого лица и даже без прямого указания первого лица. Поэтому давление будет очень жестким, и так отделаться, как раньше, Александру Лукашенко уже не удастся. Видимо ему придется прибегнуть к помощи Запада, чтобы решать эти проблемы, в том числе в экономической сфере. Но эта помощь Запада не может быть ни такой масштабной, как со стороны России в случае капитуляции Минска, ни такой быстрой, поскольку на Западе существует процедура, которой в России нет. В России миллиарды долларов могут расходоваться одним взмахом мизинца Владимира Путина и даже не обязательно Владимира Путина. Собственно для этих целей и создаются многочисленные кубышки, никому не подконтрольные и не подотчетные. В этом, собственно, ответ на вопрос – почему Роснефть перечисляет свои дивиденды Роснефтегазу, а не в бюджет. Потому что из Роснефтегаза эти дивиденды могут расходоваться так, как угодно Владимиру Путину, Игорю Сечину и больше никому. И это не надо ни с кем согласовывать.Таков же ответ на вопрос почему аккумулируются громадные суммы на счетах Сургутнефтегаза, подконтрольного тем же людям. И там, и там, уже десятки миллиардов долларов. А сколько еще кубышек, о которых мы не знаем и о которых плохо представляем. Поэтому я не исключаю того, что вложить 5 – 10 миллиардов долларов в Белоруссию, чтобы взять ее политически под контроль, для Путина это не проблема. И это никак не затронет российский бюджет. Поэтому стенания некоторых наблюдателей на тему того, что, как же бюджет рухнет под бременем Белоруссии, – он не рухнет. Вопрос в том, согласится ли Александр Григорьевич Лукашенко отдать значительную часть своей власти. Пока он не походил на лидера такого типа. Но прежней, даже натужной идиллии, уже не будет.И раньше отношения были достаточно прохладными, де-факто, и информационные российско-беллорусские войны вспыхивали примерно раз в два года. Но все равно это как-то сводилась к общему знаменателю и рассуждениям о пользительности союзного государства. Сейчас, в 2019, ситуация будет менее благодушной, и белорусский фронт будет конечно не актуальнее украинского, но достаточно актуальным для Кремля.