Чего не хватает российским регионалистам?

Чего не хватает российским регионалистам?

Даниил Коцюбинский

Главным новогодним сюрпризом, пожалуй, стало беспрецедентно провальное телевизионное выступление президента РФ В.В. Путина, собравшее рекордное количество дизлайков – так что «1-й канал», повесивший видео на Ютубе, в итоге заблокировал счётчик лайков и комменты, а потом и вовсе закрыл видео под занятным предлогом «нарушения авторских прав».

И сразу же поползли слухи – не значит ли это, что обратный отсчёт путинского правления уже пошёл?

Отвечаю: нет, не означает. И не потому, что политическое пространство оппозиции давно зачищено от всех, кроме ветеранов сцены, юродивых и козлов-провокаторов. И не потому, что на каждого потенциального оппонента власти нынче – целая бригада специалистов из омоновцев, спецназовцев, росгвардейцев, эшников, судей, прокуроров, надзирателей, депутатов, стукачей и прочих едроссов.

Главная причина прочности путинской власти в том, что она – самодержавная. А стало быть – по русским историческим меркам – легитимная. И до тех пор, пока наверху не случится «раскол элит» (как в 1605-м, 1917-м или 1991-м), такая власть в глазах подавляющего большинства народа будет восприниматься как законная, то бишь божья, то бишь – благодатная-безальтернативная. Альтернативой мог бы при таком раскладе стать лишь «законный наследник» царя. Но преемник Путиным (как был он сам зачат Ельциным в 1999-2000) предусмотрительно не выращен (и не будет – что уже ясно), а короноваться и объявлять своими преемниками биологических отпрысков нынешний хозяин земли русской всё же вряд ли решится – из опасения того самого раскола элит, о котором говорилось чуть выше.

Так что, как бы там ни нарастали дизлайки, Путин – forever, а точнее, «до самыя смерти». Либо каждого из нас – либо собственной. Если, конечно, «там наверху» что-то эдакого не приключится…

Так? На первый взгляд, так. А на второй – не так. А точнее – не совсем так.

Дело в том, что самодержавная легитимность неодолима лишь до тех пор, пока у неё нет популярной альтернативы. Накануне 1917 года такой альтернативой стала идея «ответственного министерства» (сиречь парламентаризма). И как только это случилось – царская власть пала. Правда, как выяснилось, конституции с хреном хотели лишь образованные (которые, собственно, и «раскачали лодку»), а ширнармассы жаждали обновлённого самодержавия «без бояр да дворян» – которое в итоге и получили, с железными комиссарами вместо прежних «гнилых интеллигентов».

Так может, вновь потребовать «ответственного министерства»? Увы. Сегодня идея «демократической России» как реальной альтернативы путинскому патриотизму «суверенной вертикали» – невозможна. И отнюдь не по причине волшебных успехов «зомбоящика». А по причине того, что один раз в эту реку российские граждане уже вступили – и обожглись. И не только, а точнее, не столько экономическим спадом и бандитским подъемом «лихих 90-х», сколько крахом державы. Либерализация Горбачёва и демократическая «болтовня» Ельцина привели к распаду великой страны – «крупнейшей геополитической катастрофе XX века», как об этом вдохновленно поведал Путин. И на одной волне с президентом оказались очень многие, даже слишком многие. Причём в основе этого массового разочарования в ценностях либеральной демократии лежит сущая правда: несовместимость единой России – с либеральными ценностями. В первую очередь, именно по этой причине, уверен, российский электорат так дружно и так навсегда отвернулся от всех «дерьмократов», по сей день тщащихся убедить его в том, что именно в Путине якобы – главная угроза «единству страны», в то время как в них – его, этого единства, последняя надежда (https://echo.msk.ru/blog/daniel_kotsubinsky/704185-echo/).

Следовательно, альтернативой путинской незыблемости может стать лишь то, что изначально не делает ставку на лозунг «единой страны», «борьбу с угрозой распада» и прочие демо-имперские химеры.

Такая идеология есть. И это не пресловутый национализм малых народов, ибо сами по себе они сокрушить империю не в силах – это уже доказано на практике, и не раз.

Единственно перспективная антиимперская (а точнее, постимперская) идеология – это регионализм. То есть идеология гражданско-политической самодостаточности всех земель, из которых состоит Россия, независимо от их национальной, конфессиональной и прочих, – за исключением гражданско-территориальной – идентичностей.

Эта идеология зародилась ещё в эпоху Перестройки (вспомним хотя бы идею Ленинградской зоны свободного предпринимательства), однако, с тех пор так и пребывает в эмбриональном состоянии, плавно перетекающем в состояние, скажем мягко, возрастного атеросклероза.

Никаких внятных гражданско-политических проектов, бросающих империи реальный, – а не фейково-виртуальный, художественно-постмодернистский, сумасшедше-городской и т.д. – вызов, российский регионализм (Северный Кавказ не в счёт, там всё же на первый план выходит этническая, а не собственно региональная компонента), как ни пыжился – в лице автора этих строк в том числе – так и не породил.

И тому есть, на мой взгляд, две основные причины.

Первая причина заключается в том, что свою основную интеллектуально-публицистическую энергию российские регионалисты, насколько можно заметить, тратят на обличение империи, на пропаганду позитивных «западных опытов» и на разного рода локальный акционизм. Но всё это, в конечном счёте, остаётся политической шелухой, которую с легкостью уносит в информационную канализацию мутный новостной поток, безжалостный к «малым сим».

Дело в том, что у большинства российских регионалистов нет главного – внятных и развёрнутых региональных проектов. С ответственно составленными и консенсусно принятыми картами регионов (без чего, по Бенедикту Андерсону, «воображаемого сообщества», претендующего на государственность, быть не может в принципе) – считать реальными границами регионов нарисованные при Екатерине II абсолютно антирегионалистские и антиэтнические губернские рубежи – смысла нет, ибо они не отражают идентичностных реалий. С научно достоверными и публицистически талантливо написанными историями тех земель, картами которых активно должны были бы “размахивать” регионалисты. С особенно внимательной и щепетиельной памятью о домосковском (оно же – дороссийское) прошлом своих земель, с раскрытием региональных культурных корней – тех самых «скреп», которые на уровне страны в целом вызывают лишь скрежет зубовный, но уровне региона могут оказаться вполне востребованы. Начиная от Марфы Посадницы в Новгороде и Довмонта в Пскове – и кончая вятско-хлыновской свистопляской и казацкой демократической вольницей Дона, Кубани, Урала и Волги.

Без всего этого – сколько ни пиши сардонически «ымперия», ни обрушивай филиппики на «ватников» и «фофудьеносцев» – слаще во рту не станет. И российские регионалисты не выйдут из той глубоко унылой сектантской фазы, в которой они давно – и притом вполне добровольно – застряли.

Может, конечно, я чего-то не успел приметить. Может, где-то что-то тихо и тайно уже народилось. Но, сколько ни пытался отыскать хоть что-то подобное в работах даже сибирских регионалистов (а среди этих работ попадаются даже книги) – ничего похожего на развёрнутый политический проект будущего (он есть сегодня у каталонцев, шотландцев, паданцев и вообще всех мало-мальски заметных регионалистов), который можно было бы противопоставить общероссийскому державному проекту как нечто внятное и привлекательное, – так и не встретил. В Петербурге, к слову, отдельные активисты и «Историю Невского края» писали (http://www.studmed.ru/zhukov-ks-istoriya-nevskogo-kraya-s-drevneyshih-vremen-do-konca-xviii-veka_c5d315f4d4c.html), и карту «Республики Санкт-Петербург» рисовали, и флаг и герб ей придумывали (https://kotsubinsky.livejournal.com/259327.html). Но, во-первых, большинство петербургских регионалистов этими затеями не особо увлеклись, а во-вторых, одного города, как показала практика, в данном случае недостаточно. Да и не самый он оказался «удобный» для такой затеи регион, учитывая колоссальное бремя воспоминаний о «блистательном имперском прошлом Северной Столицы»…

Вторая причина – не только российская. И потому она более серьезна. Заключается она в отсутствии у современного регионализма концепции регионального суверенитета. Регионалисты сегодня борются либо за повышение статуса своего региона и получение новых преференций внутри того государства, которое им, как правило, не очень нравится (и потому они никогда не остаются удовлетворены в полной мере, что показывает пример тех же шотландцев, каталонцев, квебекцев и т.д.), либо за то, чтобы добиться независимости и стать новым «суверенным национальным государством». Но именно это – признание ими национального суверенитета как цели – делает бессмысленной всю их адженду. Ибо те государства, которым они пытаются бросить вызов, отвечают им на «их же языке», а именно, на языке «государственного суверенитета»: «Нет!» И по-своему оказываются правы.

Таким образом, до тех пор, пока, во-первых, российские регионалисты не создадут для своих регионов развёрнутые и не фриковые регионалистские проекты, а во-вторых, пока мировая регионалистская мысль не придёт к отказу от попыток играть по «национально-государственным» правилам и не сформулирует основу глобальной регионалистской философии (http://www.rosbalt.ru/blogs/2018/07/09/1716058.html), шансы российского регионализма как альтернативы державному патриотизму будут стремиться к нулю. А значит, финал путинского правления будет зависеть от чего угодно, только не от активности российских регионалистов.