Станистав Белковский о главных итогах 2018 и “Свидетели Путина”

Станистав Белковский о главных итогах 2018 и “Свидетели Путина”

Ольга Курносова: – Немножко поговорим про итоги года уходящего и прогнозы на следующий год.

Станислав Белковский: –  Я думаю, что в России самое главное событие ушедшего года – это Чемпионат Мира по футболу, а в – Украине, соответственно, создание Украинской поместной церкви. Ну и главное событие предстоящего года в Украине – это президентские и парламентские выборы, причем, даже еще непонятно какие важнее.  Россия, естественно, будет за этим напряженно наблюдать, хотя для самой России это не будет иметь столь принципиального значения. Но, в целом, Кремль на сегодняшний день делает ставку на действующего Президента.

О.К.: – Вот вчера смотрела я фильм, про который так много говорили в последнее время, – «Свидетели Путина», и, на мой взгляд, как документальное кино — это, конечно, очень интересно: если смотреть внимательно, очень многое становится понятно про Владимира Путина. Мне кажется многие его представляют совсем не таким, каким он является на самом деле. Вот какие ваши ощущения от этого фильма и, вообще, что это такое было?

С.Б.: – Фильм очень понравился именно тем, что он достаточно внятно и выпукло транслирует всех своих персонажей. На мой взгляд, подавляющее большинство этих персонажей откровенно клоуны, которые не понимают своей клоунской роли: они действительно думают, что пришли к власти или добились гигантского успеха. Сейчас, с высоты 2019 года, особенно видно насколько эти представления не совпадают с реальностью, причем, уже давно. А серьезно трагических фигур там две – это Борис Ельцин и Владимир Путин. При этом, я бы сказал, что Ельцин выглядит как король Лир, который, правда, передает власть не своим дочерям, а своему приемному сыну – Владимиру Путину. При том, вообще, насколько я понимаю, у Ельцина была существенная психологическая проблема – сын, его отсутствие, вернее, – родного сына. Именно поэтому, так акцентируют в этом фильме его общение с внуком – маленьким Ванечкой, которое очень неподдельное, я бы сказал. И, собственно, поэтому приемником его должен был быть только психологически – сын: ни Виктор Черномырдин, ни Евгений Примаков, ни Юрий Лужков уже поэтому приемниками не могли быть даже теоретически, какие бы аргументы в пользу их кандидатур тогда, в ту эпоху, и не называли. Что же касается Владимира Путина, то он – классический Гамлет. Он, терзаемый этим «быть или не быть», уже тогда, в самом начале своего правления, понимал – насколько сложно будет уйти от власти, если принимать хоть какие-то ответственные решения, поскольку всякие ответственные решения вызывают огромное недовольство, огромные ресентименты мести, возмездия тому, кто его принял. И, когда человек оказывается в президентском кресле, он, может быть, впервые остро осознает – насколько все эти решения необратимы. В отличии от обычной обывательской жизни или даже от жизни крупного бизнесмена, поменять президентские решение и дать им задний ход нельзя.  Вот поэтому он с определенным ужасом смотрит на эту миссию власти, но, в то же время, он достаточно четко ассоциирует себя с русским народом и дает понять, интервьюируя Виталию Манскому, что он отождествляет себя с народом и переживает трагедию бывшего советского народа, который лишился прошлого и лишился молодости, как своей собственной, и будет руководствоваться этими соображениями. Насколько режиссёр хотел добиться того эффекта, мне неясно до сих пор, но он его, безусловно, добился.

О.К: – Мне кажется, что это лишнее доказательство того, что, на самом деле, системные либералы гораздо дальше от русского народа, чем Владимир Путин, именно этим объясняются его успехи.

С.Б.: – Для системных либералов, в общем, Владимир Путин оказался очень выгодной выигрышной крышей. Собственно, он стал теми штыками, которые, по Гершензону, защищают элиты от ярости народа. И пусть системные либералы выглядят сегодня не очень хорошо в общественном мнении России, но с их экономическими и прочими интересами –  у них все в порядке, и, в этом смысле, Владимир Путин никого не кинул. Я давно уже думал, долгие годы и, в очередной раз, поводом поразмышлять еще раз на эту тему был фильм Виталия Манского «Свидетели Путина»: можно ли сказать, что Путин кого-то предал? Он, конечно, страшно ужасный человек, кровавый тиран, ликвидировавший свободы и демократии в России, о чем, собственно, системные либералы в то время и мечтали, потому что свободы и демократии постоянно вызывали к жизни призрак Коммунизма и их общее поражение на политическом фронте. Что мечтали, то и получили. Почему-то они сегодня об этом не вспоминают. Тогда, собственно, русский Пиночет был абсолютно востребован и его идеи, вот, правда, Путин не стал русским Пиночетом, но свободы и демократии он прикрутил фитилек. Как хотели, так и получилось. Но ни одного человека, преданного им, я найти не могу, то есть он – не предатель, он, так сказать, как сказал Владимир Маяковский про Ленина: «Он к товарищу милел людскою лаской. Он к врагу вставал железа тверже», – и в этом смысле он был нередко очень жесток по отношению к людям, перед которыми у него не было никаких обязательств, типа Михаила Ходорковского. Но тем людям, перед которым у него были обязательства, он прощал много, если даже не все. Даже таким его ярко выраженным открытым оппонентом, как Борис Березовский, например. Я уверен, что реального конфликта между Путиным и Березовским не было, он был в риторической плоскости: ничего, действительно, плохого Путин Березовскому не сделал, хотя мог. Березовский Путину тоже, потому что не мог. Вот тот же Анатолий Борисович Чубайс, который полностью окуклился в Путинской системе. И, надо отдать ему должное, он этого и не скрывает. В отличии от многих других системных либералов, которые с утра сидят в президентском совете по чему-нибудь: правам человека, культуре, науке, демократии и свободе, потом заходят в кассу за гонораром, а вечером идут на «Эхо Москвы» костерить кровавый режим.

О.К: – Очень удобная позиция, мне кажется.

С.Б.: – Если бы она была неудобной, то у этой позиции не было бы столько адептов