Лев Шлосберг: «Если легализовать региональные партии – вся система власти в России посыплется»

Интервью After Empire c псковским политиком – о том, почему в России не существует региональной политической жизни, что помешало построить реальную федерацию и о том, что в Кремле сидят люди вчерашнего дня

– Лев Маркович, поскольку наш портал посвящен темам регионализма и федерализма, побеседуем с вами именно об этом. К тому же вы – коренной пскович, один из самых ярких региональных и федеральных политиков. И вопрос будет как раз на эту тему – почему, на Ваш взгляд, в России практически нет региональной политики как явления? Если мы посмотрим на США, там свои яркие политики есть в каждом штате, они не концентрируются в Вашингтоне. А в России политика фактически делается только в Москве, а население регионов смиряется с губернаторами, которых им назначают из Кремля…

– К сожалению, нужно признать – и это самое главное, о чем нужно говорить – что по факту сегодняшнего политического уклада Российская Федерация не является федерацией. Де-факто у нас построено унитарное и централистское государство, где все ресурсы и полномочия сосредотачиваются в федеральном центре, хотя «федеральным» в этих условиях его можно называть только условно.

За последние примерно 15 лет ситуация стала настолько жесткой, что по большому счету, политическим центром в России остался только один город – Москва, а вся остальная страна, включая даже Санкт-Петербург, является бесправной «провинцией», где почти нет никакой общественно-политической жизни. Это конечно абсурдное положение дел – тем более для 21 века.

Причины этого положения хорошо известны – это традиционное, многовековое желание Кремля «управлять всем». Конечно, в начале 1990-х годов эта «вертикаль» несколько пошатнулась – центр был вынужден договариваться с регионами, но с приходом к власти Владимира Путина возродилась имперская модель, когда кремлевский «царь» обладает единоличной властью.

Экономический базис этого имперского возрождения разработал Алексей Кудрин, которого многие почему-то считают либералом. При Ельцине доходы регионов и центра распределялись в пропорции 50:50, а при Путине стало 30:70 в пользу центра. Это была совершенно сознательная стратегия, которая лишила регионы всякой экономической базы для проведения сколь-нибудь самостоятельной политики. Регионам сегодня остается только просить у центра дотации, зачастую на элементарное выживание, и понятно, что в этих условиях никакой свободной политической жизни там возникнуть не может.

– Почему же еще в 1990-е годы, когда регионы обладали относительной свободой, так и не возникла реальная федерация?

– 1990-е годы тоже нельзя идеализировать. В действительности российская элита тех лет тоже не понимала, что такое федерация. Главным вопросом для них изначально было лишь удержание своей власти. Для этого Кремль был готов идти на какие-то уступки регионам, но системного понимания, что такое федерализм, у них не было никогда.

Происходил просто торг с региональными элитами, а о полноценной, равноправной федерации никто не думал. Вот Татарстан – там Кремлю пришлось признать суверенитет и даже заключить специальный договор, с Башкирией тоже нужно было поделиться чем-то значительным, а вот Псковская область, где живет всего 0,3 % избирателей России – на их интересы никто особого внимания не обращал, выживайте как знаете.

Вся политика Кремля, начиная с 1990-х годов была направлена не на развитие регионов, но лишь на установление над ними контроля. И Путин просто логически продолжил эту ельцинскую политику, только более жесткими методами.

Эту ситуацию интересно сопоставить с Эстонией, с которой граничит Псковская область. Эстония, хотя и унитарное государство, но там очень развито уездное и городское самоуправление, проводятся свободные выборы на всех уровнях. А российская власть– это сплошная «вертикаль»: президент назначает губернаторов, губернаторы назначают мэров. Однако это создает неизбежные предпосылки для роста протестных настроений в регионах, потому что запрос на федерализм остается, и более того – он гарантирован Конституцией.

– Во многих европейских странах, даже унитарных – таких, как Франция или Финляндия (Аландские острова) – свободно действуют региональные политические партии. Они избираются и в местные парламенты, и в Европарламент. В России же, несмотря на то, что она продолжает называть себя федерацией, региональные партии запрещены. Как Вы полагаете, необходимо ли их легализовать? Возможно, именно эти объединения станут двигателем гражданского пробуждения в регионах?

– Это очень интересный вопрос. Для нынешнего режима в России региональные политические партии действительно неприемлемы и опасны. Они способны просто уничтожить систему нынешних федеральных партий, которые полностью контролируются администрацией президента и спецслужбами.

Если сегодня легализовать региональные партии, то многие представители местных элит будут туда массово вступать и уходить из федеральных партий, где многие оказались вынужденно. И федеральные партии начнут повсюду проигрывать региональным, потому что именно местные силы гораздо лучше понимают местные проблемы, и доверия избирателей у них больше. В таком случае вся система власти в стране посыплется.

Но это все же несколько фантастический прогноз. Это было бы слишком радикальное решение, на которое никто не пойдет. Кроме того, на мой взгляд, создание региональных партий могло бы стать лишь финальным шагом в процессе федерализации. Сначала нужно восстановить экономические и правовые основы федерализма – в налоговых отношениях, бюджетной политике, распределении полномочий и т.д.

В любом случае – региональные парламенты, на мой взгляд, должны быть гораздо более самостоятельны. По опыту своей работы в Псковском областном Собрании депутатов я замечаю, что у нас не менее двух третей повестки дня каждой сессии – это приведение региональных законов в соответствие с федеральными. То есть, если на федеральном уровне что-то переписали, изменили какой-то перечень полномочий, и всё это должно быть просто ретранслировано, скопировано и воспроизведено в региональном законодательстве. Это еще раз к вопросу о том, что Российская Федерация федерацией не является. Американские штаты, как мы все знаем, могут существенно отличаться друг от друга своими законами – но это там никого не пугает.

– Так всё же тогда – должна ли федерация в России быть похожей на американский союз равноправных субъектов? Или вы предлагаете по-прежнему ждать милостей от Москвы, уговаривать ее провести свободные и честные выборы?

– У нас сейчас вообще нет свободных и честных выборов. Восстановление этого института я считаю базовым для нашей общественно-политической жизни, а вопрос о легализации региональных партий уже вторичен. Вообще, никакая партия, кроме партии власти и думской «оппозиции его величества», в принципе не может победить, пока в стране не будет воссоздана конституционная избирательная система, гарантирующая политическое равноправие.

Федерализация РФ конечно важна и насущна – но это вопрос не нынешнего состава Госдумы и ее региональных «клонов». Они в принципе не способны обсуждать серьезную федеративную реформу. И если вдруг возьмутся – то мы первые с вами будем хвататься за головы, потому что, по традиции, «хотели как лучше, а получилось как всегда». Или даже еще хуже сделают.

– Они все хуже делают уже давно…  И тут уже возникает исторический вопрос – чем, на Ваш взгляд, кончится нынешняя имперская политика Путина? Приведет ли она к глобальному столкновению, может быть, даже новой мировой войне, или империя все-таки надорвется и в очередной раз развалится?

– Вопрос конечно космический, но я надеюсь, что мировой войны не будет. Хотя Путин – это, безусловно, имперский политик, он не только строит империю внутри России, он хочет воссоздать имперские позиции в России в мире. И эта имперская политика уже привела к ответному ужесточению позиции других стран по отношению к Кремлю. Разрыв договора о ракетах средней дальности еще 1987 года, на котором во многом держалась архитектура европейской безопасности, это очень тревожный симптом.

Путин уже исчерпал себя политически – весь его потенциал, со всеми плюсами и минусами, был использован в ходе двух законных президентских сроков 2000-2008 гг. А после его «возвращения» в 2012 году личная власть стала для него самоцелью – даже не на политическом, а на биологическом уровне. Однако никто не вечен – и даже самая близкая ему элита должна будет решать проблему транзита власти. И это неизбежно стимулирует дискуссии о новом государственном устройстве, что включает в себя и федеративные вопросы.

Протесты в Ингушетии показывают перспективу того, что народ просто может встать за свою землю, вне зависимости от того, что решили назначенные из Кремля губернаторы. И такого рода события вполне могут произойти в любых российских регионах. Без нормального регионального самоуправления и федерализации невозможно говорить о современном устройстве страны. Но беда в том, что сегодня нами правят политически глубоко отсталые люди. Вся кремлевская элита зависла в категориях 20 века, и по своему политическому мышлению, и по языку коммуникации. 21 век для них так и не наступил, это люди вчерашнего дня…     

– Вы немного опередили мой заключительный вопрос. Если Путин сам не хочет выстраивать в России нормальную федерацию, на что он, по Вашему мнению, рассчитывает? На то, что в 21 веке сохранится эта гигантская империя, управляемая из одной точки, а ее население всегда будет верить телепропаганде?

– Похоже, Путин сам, как человек очень несовременный, верит своей собственной телепропаганде. У него нет образа завтрашнего дня, точнее, его образ завтрашней России – это на самом деле вчерашняя Россия, уже изжившая себя империя. Поэтому с каждым днем его власти Россия все более отстает от современного мира, в том числе и в аспекте регионализма. Хотя в Европе политика развития местной жизни и местного самоуправления уже давно является мейнстримом – а у нас регионы бесправные и депрессивные, но зато куча имперских амбиций из прошлых веков…

Путин – вроде бы выходец из европейского Петербурга, но парадокс в том, что он совсем не европейский политик, а даже антиевропейский. Он делает всё для разрыва отношений с Европой, потому что именно в демократической Европе видит угрозу своей власти. Вместо этого он предпочитает сотрудничество с авторитарным Китаем – сдает ему в аренду гигантские сибирские территории и переориентирует на него производства. Он любит рассуждать о «суверенитете», но по факту постепенно превращает Россию в китайскую колонию. И вот эта перспектива для 21 века мне кажется весьма опасной.

Беседу вел Вячеслав Линделль