Владимир Сорокин: Если гротеск становится в России общим местом – это признак распада

Владимир Сорокин: Если гротеск становится в России общим местом – это признак распада

Тезисы выступления на форуме СловоНово, Черногория, сентябрь 2018

Фото Zimamagazine.com

Вы знаете, Черногория напомнила мне Крым. Но тот, настоящий, неаннексированный Крым, которым он должен быть. И сейчас время здесь идет правильно, а там всё погрузилось в какую-то пучину безвременья.

Еще меня тут спрашивали о пророчествах в моих книгах. Я не стремлюсь пророчествовать. Но один мой знакомый поэт еще в 1970-е годы сказал: «осознанные предчувствия действительны». Возможно, я их как-то принимаю своей внутренней антенной. Но вовсе не хочу удивлять публику. Если получится удивить самого себя – это уже хорошо.

Хотя удивляться я, кажется, давно отвык. Например, странно звучат вопросы – откуда в моих книгах столько жестокости? Я вырос в тоталитарном государстве, где жестокостью было пропитано всё. Причем ее все считали естественной, как в советской армии, где первый год унижают тебя, а второй – ты унижаешь других. Конечно, совок никуда не исчез в последние годы, он лишь несколько трансформировался, а местами стал даже более концентрированным.

Опыт насилия в России – уникальный в мире. Хотя для писателя это своего рода Эльдорадо. Палач и жертва взаимосвязаны и взаимозаменяемы, между ними происходит вечный половой акт. Это, пожалуй, главная национальная особенность. А вот кстати обычная сексуальность, наоборот, подавляется. Потому что она индивидуальна и противостоит массовой идеологии.

Что касается удивлений, то считайте сами – удивление это или нет. Вот есть у меня повесть «Метель», посвященная русской зимней безнадёге. Ее немецкий тираж оказался больше русского, а в Китае она даже получила литературную премию. Здесь ответы сразу на два вопроса – понимают ли русских за границей, и на второй, даже более важный – понимают ли они сами себя?

Если гротеск становится в России общим местом – это признак распада. Например, времена Черненко тоже были абсолютно гротескны, и всем было ясно, что всё это скоро рухнет.

Но вообще – нам лучше не знать будущего. Иначе не интересно будет жить дальше.