Леонид Волков: Мы должны быть самыми сильными

Интервью After Empire с начальником штаба Движения Алексея Навального – о том, как собирать тысячи людей на улицах, необходимости федерализма и о состоявшемся надломе в российской политике

– Леонид, здравствуйте!  Мы видели большие протестные акции 9 сентября, в которых приняли участие жители около 80 городов России. Люди выходили на улицы даже несмотря на отсутствие согласований с властями. Фактически, можно сказать, что сегодня движение Навального – это единственная широкая оппозиционная сеть в регионах России. Раскройте секрет вашего успеха! Как вам удалось создать такой мощный движ, хотя официальные СМИ о вас не сообщают, участвовать в митингах опасно, но молодежь в разных городах все равно активно к вам присоединяется?

– Нет никакого специального секрета. Есть кровь, пот и слезы, как говорил Черчилль. Есть просто политическая работа, которую мы ведем на протяжении многих лет, и она постепенно дает свои плоды. Эта работа заключается в том, чтобы говорить с людьми, говорить честно и говорить о том, что людям важно. То есть мы не придумываем политическую повестку. У меня есть большая теория о том, что роль политика как раз и заключается в том, чтобы быть таким публичным резонатором.

Понимаете, я не могу вам сказать: а давайте сейчас запустим проект по посадке в Москве картошки! Давайте, во всех публичных скверах и парках в Москве посадим картошку. Это будет наша прекрасная экологическая картошка, и это вкусно, так зачем нужны парки, где какие-то собаки гуляют, давайте там будет картошка! И какой бы я ни был талантливый политик, я не смогу собрать митинг за посадку картошки во всех парках Москвы. Я не смогу собрать подписи, я не смогу привлечь волонтеров, потому что людям этого не надо и такой темы в политической повестке нет.

Политик не может взять и изобрести повестку дня с нуля, он лишь может почувствовать в людях потребность высказаться по какой-то теме и дальше предложить свой инструментарий для того, чтобы усилить этот сигнал, который уже существует. То есть распознать этот сигнал в белом шуме и усилить его. Для этого уже есть все механизмы: штабы, волонтеры, листовки, видеоролики, организационная работа, подача уведомлений, покупка сцены, звука и решение миллионов мелких вопросов, которые политик и политические организации умеют решать. Но если весь этот политический инструментарий приложить к теме, которая не имеет значения, то на выходе все равно будет ноль. А если этот инструментарий приложить к важной для людей теме, то можно получить на выходе большой результат и большое движение.

– 9 сентября, кроме массовых уличных протестов, еще одновременно состоялись выборы в разных регионах. И хотя вашу партию власть упорно не регистрирует, пытались ли ваши представители где-то баллотироваться как самовыдвиженцы? Или вы полагаете, что в нынешней системе это бессмысленно?

– Мы пытались вести пару кампаний – там, где у нас были шансы. Например, в Хабаровске, где координатор нашего штаба Алексей Ворсин баллотировался в мэры. Это получилась наша президентская кампания в миниатюре. Как только рейтинг Ворсина стал расти и стало ясно, что он выходит во второй тур совершенно точно или, по крайней мере, представляет серьезную угрозу, так его просто сняли с выборов по надуманному предлогу. Примерно так же, как произошло с президентской кампанией Навального.

Что еще раз доказывает: эти так называемые «выборы» к реальным выборам никакого отношения не имеют. Имеет место абсолютно наглая фильтрация списков кандидатов. А надо сказать, что при всем при этом, в четырех регионах действующий губернатор не смог в первом туре победить, и на выборах местного уровня было несколько сенсационных результатов. Люди это часто неверно интерпретируют – мол, вот же есть политическая конкуренция, на выборы стоило ходить – это политическая ошибка.

Да, люди голосуют за технического кандидата, за noname, за кого угодно – лишь бы не за «Единую Россию». Это признак не того, что есть выборы, а признак того, что люди очень сильно не любят «Единую Россию». Это ответ на вопрос – почему же нас не пускают и не дают вести кампанию? Просто потому, что мы ее выиграем.

– Вы сами родом из Екатеринбурга, этот город известен своим сильным гражданским обществом и стремлением к самоуправлению. В начале 90-х даже пытались создать Уральскую республику. Но сегодня власть фактически убила федерализм в России. Во всех регионах выстроена вертикаль, губернаторы и мэры назначаются «сверху». Как вы полагаете: прекрасная Россия будущего нуждается в восстановлении полноценного договорного федерализма? А то некоторые опасаются, что если Алексей Навальный победит, он станет новым кремлевским царем и все пойдет по кругу…

– Владимир Владимирович Путин, конечно, сделал всё для того, чтобы страну лишить всех остатков местного самоуправления. Мы помним, что одним из первых символических жестов его правления была отмена выборов губернаторов в ответ на Беслан. Казалось бы, какая связь? Но Путин поспешил использовать любую причину, чтобы избавиться от остатков федерализма, от независимых элит и т.д.

В нашей программе, в программе нашей партии, в президентской программе Алексея уделяется очень много внимания восстановлению федерализма, потому что федерализм – это прежде всего конкуренция, когда деньги остаются на местах, когда регионы конкурируют, создавая рабочие места, проекты, когда регионы имеют возможности использовать свои сильные стороны.

Я никогда не забуду, когда я, по своим IT-шным делам, много лет подряд ездил на крупнейшую выставку информационных технологий в Германии. Все 16 федеральных земель там имеют свои стенды и конкурируют между собой за инвестиции, за бизнес, потому что у них для этого есть инструменты. Одни говорят: «У нас переизбыток высококвалифицированных специалистов, поэтому, если вы приедете и создадите у нас IT-компанию, проинвестируете создание рабочих мест, то мы вам дадим такие и такие льготы». Другие говорят: «У нас рабочих рук мало, но у нас очень много энергии, например в Мекленбурге на севере Германии, где ветрогенерация, поэтому если вы построите дата-центры, которые не требуют много специалистов, но потребляют много энергии и если вы сделаете у нас какие-то проекты в сфере экологичного IT, то мы вам дадим льготы, скидки, налоговые каникулы и т.д.» Каждый регион понимает, в чем его сила и слабость.

Российские регионы полностью лишены таких возможностей. Никакой регион не может самостоятельно заявить, что мы развиваем у себя такой-то вид бизнеса, такое-то производство и стимулируем это все с помощью налоговых механизмов, с помощью договоров каких-то специальных с компаниями. Всего этого нет и соответственно – нет никакого федерализма, все деньги изымаются из регионов и направляются в Москву, где эффективно разворовываются. В регионах ничего не остается.

Это одна из тех вещей, которые мы увидели в ходе кампании, когда мы с Алексеем объехали десятки городов. Говорили с десятками тысяч людей в десятках городов, люди видят, что все деньги уходят в Москву, люди ненавидят Москву и при этом мечтают только об одном – свалить в Москву. Потому что во многих нищих и оборванных российских регионах единственный шанс вообще на какую-то карьеру, на какой-то успех – это уехать в Москву. Это ужасная ситуация, Путин создал ее вполне осознанно, чтобы консолидировать ресурсы, чтобы их было удобно расхищать, и за эту ситуацию он несет ответственность, эта ситуация губительна для развития России.

Сравнимая по размерам Америка, сравнимый по размерам Китай – полицентричны. Ты можешь вести достойную жизнь и развиваться и в Чикаго, и в Лос-Анжелесе, и в Хьюстоне, и в Вашингтоне, и в Бостоне, и в Нью-Йорке, и в Сан-Франциско. Повсюду есть множество центров развития, конкурирующих между собой со своей специализацией. В России центр развития один, и это совершенно ужасно для нашей огромной страны.

Кстати, проект Уральской республики не надо мифологизировать. Это не был никакой сепаратистский, и даже не федералистский проект. Уральская республика – это была всего лишь удачная спекуляция хитрого и циничного регионального политика Эдуарда Росселя, который шантажировал Москву, добиваясь таким образом каких-то налоговых преференций. Это не был настоящий политический проект, это была чистой воды спекуляция. Никакого глубокого регионалистского и федералистского содержания в этом проекте не было.

Безусловно, прекрасная Россия будущего – это федеративное государство. В котором регионы не нарисованы, как сейчас, искусственно на карте, но являются действительно субъектами федерации и обладают высокими полномочиями и правами выстраивать собственные траектории развития.

– Вы еще известны как соавтор книги «Облачная демократия», которую вы написали совместно с Федором Крашенинниковым в 2011 году. Там речь шла о том, что новые информационные технологии способствуют развитию демократии. Как вы оцениваете этот вывод спустя семь лет? К сожалению, мы видим, что в России широкое распространение интернета не привело к демократизации общества, наоборот, мы сейчас наблюдаем засилье провластных троллей в соцсетях, появление пропагандистских структур типа Ольгино и т.д.

– И тем не менее, интернет остается единственной средой, в которой распространяются независимые идеи. И тем не менее, у канала Навального два с половиной миллиона подписчиков. Именно благодаря интернету, мы координируем деятельность тысяч волонтеров и десятков штабов по всей стране и, собственно, организуем митинги в десятков городов – это все возможно благодаря интернету. Поэтому я, конечно, остаюсь большим поклонником современных информационных технологий. А что касается идей электронной демократии, которые сформулированы нами в 2011 году – да, некоторые из них не прошли проверку временем, но это нормально. Мы с Федором все лето работали над новой редакцией книги, и, дай бог, она увидит свет через несколько месяцев. Мы там развиваем наши идеи о том, как технологии электронной демократии могут менять мир к лучшему.

– И заключительный вопрос, который мы обычно задаем нашим собеседникам, но особенно интересно получить ответ на него от вас, поскольку вы активно участвуете в политической жизни России. Каков ваш прогноз на развитие политической ситуации в России на ближайшие месяцы и годы?

– Вы знаете, я остаюсь оптимистом, иначе бы я не занимался тем, чем я занимаюсь и не брал бы те риски, которые я беру. Мне кажется, что мы сейчас видим большой надлом в политической жизни России. Мы всё интервью говорили о глобальных вопросах и не хочется завершать его на локальной теме. Но все-таки нельзя не упомянуть вот эту феноменальную истерику Золотова. Это яркий симптом того, что, мягко говоря, не все в порядке в Кремле и во внутренних взаимоотношениях во власти. В элитах углубляется конфликт относительно того, какой должна быть постпутинская конфигурация. Ведь путины приходят и уходят – а политические элиты остаются.

Совершенно не очевидно, что в 2024 году Владимир Путин пойдет переизбираться. А это значит, что в силовых и экономических элитах назревает конфликт относительно того, как им выстраивать дальнейшую конфигурацию власти? И растет турбулентность. Наша политическая стратегия остается прежней – расти организационно! И за последние годы мы выросли очень сильно: не было региональной сети – есть региональная сеть! Не было видеоканала – есть видеоканал! За последние 6-7 лет нашей работы мы проделали огромный путь. Никто не мог представить ни роликов, набирающих десятки миллионов просмотров, ни десятков тысяч молодых людей на улицах городов, ни наших трансляций, ни много чего другого, что у нас есть сейчас.

Наша цель остается прежней: быть главным источником стрессов для власти, напрягать их, потому что, когда мы их напрягаем, то они делают ошибки, и Золотов – яркий пример на эту тему. И, повторю – нам надо расти организационно, быть самой большой политической силой в стране. А уровень турбулентности в какой-то момент приведет к тому, что у них всё сломается, и тот, кто в этот момент будет самым сильным, подберет власть. Мы должны быть самыми сильными!

Беседу вел Слава Линделль