Станислав Белковский: Ждать и надеяться!

Станислав Белковский: Ждать и надеяться!

Интервью After Empire с политологом – почему следует распустить Московский патриархат, с чего начать рефедерализацию России и о том, что всегда бывает после ухода абсолютных монархов

– Станислав, Вы наверное единственный политолог и общественный деятель в России, который высказывает идею о роспуске Московского патриархата и замене его на конфедерацию независимых православных приходов. Не могли бы Вы немного подробнее объяснить, что это такое, как это будет работать и, собственно, зачем это нужно?

– Московский патриархат давно превратился в квазигосударственную структуру и придаток российской светской власти. Он ее просто обслуживает, а сам по себе лишён всякой общественно-политической субъектности, сколь-нибудь автономной от Кремля. Если в конце 80-х – начале 90-х годов прошлого века казалось, что Московский патриархат может стать одним из духовных водителей русского народа и заполнить идеологический вакуум, образовавшийся после крушение коммунистического проекта, то сейчас это очевидно уже не так. Это просто бюрократическая надстройка, которая поглощает государственные ресурсы и отрабатывает государственный идеологический заказ, в чём бы он ни состоял.

Недавно в программе на канале «Дождь» мне был задан вопрос: «Если Русская православная церковь так влиятельна, как это считает она сама, и как принято считать в современном российском обществе и вокруг России, почему же она не может пролоббировать замену звезд на Кремле на кресты или двуглавых орлов?» На что я вынужден был ответить: «Нет, она совершенно не влиятельна. Когда Кремль ей скажет этим заниматься – она будет заниматься, не скажет – не будет».

Репутацию Московского патриархата спасти уже невозможно – кто бы ни стал предстоятелем РПЦ. Поэтому я считаю, что лучше передать всё церковное имущество в собственность самих приходов и общин, а эту бюрократическую надстройку ликвидировать. С точки зрения веры ничего не изменится, сам церковный организм будет функционировать как и прежде. Но он станет независим от государства, будет избавлен от этого тяжелого груза политической конъюнктуры, которую сегодня РПЦ-МП несёт. И это, собственно, разбудит в церкви совершенно новые силы, способные на возрождение церковного организма.

– То есть это как бы не призыв к расколу церковному, а именно наоборот?

– Просто призыв к ликвидации бюрократической надстройки, которая работает не на церковь, а на светскую власть.

– А поможет ли это решить давнишние конфликты, например, между старым и новым обрядами?

– Я этого не исключаю. Потому что эти конфликты во многом являются замороженными – подобно геополитическим конфликтам в разных частях мира – в силу корыстных интересов определенных церковных функционеров. А не потому, что в принципе эти конфликты неразрешимы. Точно так же, как многочисленные чиновники ООН или СНГ могут до бесконечности кормиться на разработках различных концепций урегулирования то кипрской проблемы, то приднестровской, то какой-то еще, так и здесь. Церковная бюрократия – как и всякая бюрократия, сокращать свои функции и финансирование не может, она их может только увеличивать. Поэтому чем больше проблем, тем этой бюрократии легче разрастаться.

– Как же быть с церковной иерархией в таком случае?

– Я исхожу из того, что священноначалие должно состоять из истинных православных, для который важнее нечто большее, чем атрибуты земной власти. Безусловно, всем достойным священноначальникам место в новой структуре найдётся.

– Хорошо, тогда двигаемся дальше. Продолжая эту логику, не считаете ли Вы, что и современное российское централизованное государство также необходимо распустить и заменить его договорной конфедерацией суверенных регионов?

– Я думаю, пока это слишком  радикальный ход. Мне кажется, на сегодня, что в составе России есть регионы которые органически не могут находиться в этом едином пространстве ни с политической, ни с правовой точки зрения – например,  мусульманские республики Северного Кавказа. Видимо, они рано или поздно покинут состав Российской Федерации. И они сами, и Федерация в целом должны к этому отнестись как к исторической необходимости и неизбежности.

Что касается России в целом, то, на мой взгляд, пока что нужно вернуться к основам российского федерализма, к прямым выборам региональных властей, таким выборам, которые никак не зависят от Москвы, и вернуть регионам их полномочия, которые они утратили при Владимире Путине. Это в качестве первого шага. Дальше можно будет рассматривать тот сценарий, о котором Вы говорите, но мне кажется исторически для него время ещё не настало.

– Почему, на ваш взгляд, в России до сих пор не получилось настоящей Федерации?

– Потому что региональные элиты оказалась недостаточно тверды в вере, фактически они продали душу за чечевичную похлебку в начале нулевых годов 21 века, когда Владимир Путин пообещал им сохранение собственности и привилегии в обмен на де-факто их отказ от федерализма.

Уже тогда было совершенно ясно, что Москва обязательно обманет эти коррумпированные ею региональные элиты. Может быть, 2-3 года эти губернаторы просидят,  кто-то просидел и дольше, и 10 лет, но всё равно, сколько веревочке не виться – конец будет. И в ситуации, когда региональные лидеры решили сами положить свои головы в пасть  московскому тигру, это пасть рано или поздно должна была эти головы потихонечку откусить. Она их и откусила, и это была капитуляция региональных элит.

Если бы региональные элиты сплотились и выступили бы единым фронтом в период с 2000 года, когда был введен  институт полпредов президента в федеральных округах, и по 2004 год, когда после бесланской трагедии, под надуманным предлогом были отменены губернаторские выборы, то Кремль ничего бы не сделал в том состоянии. А сейчас фарш невозможно провернуть назад, сейчас только после ухода Владимира Путина можно будет всерьез обсуждать перспективы рефедерализации России.

– Не означает ли это, что нужна именно договорная федерация, где регионы договаривались бы в первую очередь между собой, а не с центром, который их постоянно пытается обмануть?

– Договорная федерация по североамериканскому образцу – это второй этап, пока что нужно вернуться к тому объему полномочий регионов и механизмам формирования региональных властей, которые были заложены в ельцинской Конституции 1993 года. Я вовсе не идеализирую этот документ, вижу в нём немало проблем и противоречий. В частности, я считаю, что нужно упразднить пост президента в нынешнем виде и перейти к парламентской демократии на федеральном уровне. Но договорная федерация – это всё-таки следующий исторически востребованный этап, а не прямо сейчас. Это не первое, что придется сделать, хотя, вероятно, как стратегический ориентир мы должны его использовать.

– Что же нужно делать для того, чтобы хотя бы вернуться к формату 1993 года?

– Ждать и надеяться! Ясно что сегодня в России де-факто существует абсолютная монархия, абсолютный монарх в лице Владимира Путина концентрирует в своих руках полномочия всех ветвей власти. Сам институт выборов президента превращен в полную профанацию, фактически это легитимация монарха, пришедшего его к власти ещё до выборов и помимо них. Это просто референдум о том, легитимен ли этот монарх. Именно поэтому складывается странная на первый взгляд ситуация, когда многие люди, не поддерживающие путинскую политику, вполне осознанно и сознательно голосуют на президентских выборах за Владимира Путина. Поскольку они фактически определяют не свое отношении к его политике, а свое отношение к его легитимности как монарха.

Абсолютный монарх может уйти от власти, как мы знаем, только одним из трех способов: добровольно, в силу естественной смерти или в результате дворцового переворота. Вот после того, как один из этих трех факторов сработает, можно будет говорить о серьезной всеобъемлющий политической реформе, потому что в ней будет заинтересованы в том числе и путинские элиты. Подобно тому, как после смерти Иосифа Сталина его ближайшие соратники вынуждены были пойти на реформы и на либерализацию не потому что они были либералами и реформаторами, конечно, а потому что они прекрасно понимали, что управлять страной в прежнем режиме уже невозможно.

Беседу вел Вячеслав Пузеев

Продолжение следует