Общая теория современного протеста

Денис Билунов

Вечерний Ереван

— Изя, вот хорошо было бы, если бы в России произошло, как в Армении — люди вышли на улицы и Путин ушел бы в отставку.

— В России так не получится, Сёма. В России для этого слишком мало армян!

 Twitter Тетя Роза (@anakoyher)

Ошеломительно быстрое развитие событий в Армении естественным образом вызывает внимание и сочувствие. Люди, далекие от даже самого поверхностного понимания внутренних проблем этой страны, симпатизируют протестующему народу, потому что все понимают — от власти, сидящей на своем месте уже десяток лет, ничего хорошего ждать не приходится.

Вот на фото мужик в бейсболке с яростным огнем в глазах Никол Пашинян и напротив него — лощеный и рыхлый премьер Серж Саргсян, и мы сразу понимаем, кто здесь хороший парень, а кто плохой. А ведь когда-то, во время острой фазы карабахского конфликта этот Саргсян был практически национальным героем. И очень может быть, что через несколько лет огонь в глазах Пашиняна поблекнет, и во главе с ним новое поколение чиновников, одетых по революционной моде в джинсы и бейсболки, будет наживаться за счет простого народа. Но сейчас это не имеет значения. Власть — это политический продукт с ограниченным сроком годности, и если сегодня армянский народ сумел добиться ее смены, то это хорошо.

Про обывательскую мудрость, что, дескать, перемены ни к чему хорошему не приведут — старые чиновники уже наворовали, поэтому они лучше новых — сегодня как-то даже неудобно говорить. Многочисленные примеры показывают, что аппетит у коррупционеров не пропадает никогда, чем дольше они сидят во власти, тем больше стремятся подгрести под себя и свои кланы.

Но почему в одних странах протесты результативны, а в других — нет? В особенности нас, конечно, интересует Россия, хотя для целостности взгляда бывает полезно и посмотреть по сторонам. Рассуждений на эту тему довольно много, но достаточно убедительной и системной аргументации пока, увы, не существует. Давайте посмотрим, в чем проблемы с наиболее популярными объяснениями.

1. Пропаганда и любители Путина, конечно, расскажут нам, что жизнь в России лучше и стабильнее, чем в «нищей Армении» (а также «нищей Украине» и т.д.), а если приходится все же терпеть «временные трудности», то это все происки врагов. Чтобы не вдаваться в тягучие споры о сравнительных оценках благополучия и тем более о мнимых или реальных врагах, сразу перейду к главной проблеме этой аргументации. Внутри России протестные настроения очевидно популярнее в Москве и Санкт-Петербурге с их довольно высоким уровнем жизни. Если посмотреть на мировую практику, то далеко не во всех беднейших странах население бунтует, и нередко случается, что потрясения происходят в относительно преуспевающих обществах.

Более серьезный анализ мотиваций протеста, связанных с качеством жизни, постулирует, что он возникает из-за расхождения между ожиданиями людей и их реальными возможностями, причем речь идет не только о физическом благосостоянии, но и о «безопасности, статусе, чувстве общности и праве самим управлять своими делами» (Тед Гарр, «Отчего люди бунтуют»). Но утверждать, что в России такое расхождение отсутствует, едва ли возьмутся даже останкинские мастера телевизионных искусств. Во всяком случае, тема «Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек» пока еще не нашла современного прочтения в кремлевских темниках. Так или иначе, уровень фрустрации в российском обществе низким не назовешь, но к массовым и тем более к результативным протестам он не пока не приводит.

2. Довольно распространенными являются аргументы о культурно-исторических особенностях, разнице менталитетов и т.п. Грубо говоря, Армения или Украина (тем более — страны Балтии) более европейские, чем Россия, а их граждане более свободолюбивы и для них гораздо более естественно отстаивать свои права (см. эпиграф).

Но и здесь тоже легко находятся противоречия. Если говорить о вековых национальных демократических традициях — или об их отсутствии, — то, конечно, самым очевидным контрпримером является корейский народ, который наглядно демонстрирует, что две половины одного и того же этноса могут развиваться совершенно по-разному, в т.ч. и успешно адаптируя к особенностям своего менталитета западные институты и ценности. Трудно подогнать под теорию о культурно-исторических особенностях и волну революций, недавно прокатившуюся по значительной части исламских стран. Можно, конечно, спорить об их результатах — но мы и про Армению, и про Украину еще, увы, не можем сказать наверняка, что точка в преодолении авторитаризма в этих странах поставлена.

3. Несколько более изощренной выглядит теория, согласно которой специфическая проблема России заключается в разрыве между национальным и демократическим движениями. Как пишет, например, Роман Попков, для по-настоящему массовых и успешных протестов «нужно не просто что-то там понимать про коррупцию в верхах, желать «сменяемости власти» и западного качества госуправления. Для этого нужно еще и иметь в душе симфонию ценностей Родины и ценностей Свободы. Верить в свой национальный миф (миф не в смысле «сказки» или «обмана», нет). Нужна правильная картина мира, в которой настоящие патриоты – это ты и твои соратники по сопротивлению, а коррупционеры, тираны и защищающие их полицаи – враги твоей Родины, убивающие ее…» (https://t.me/roman_popkov/899) При этом, скажем, Дмитрий Ольшанский уточняет содержание национального мифа так: «в Армении протестующие не выходят с плакатами: «Отдайте Карабах Азербайджану!», «Тиран, уважай территориальную целостность братского азербайджанского народа!», «Избиратели Саргсяна – быдло и жмых!», «Рабская тоталитарная Армения должна просить прощения у всего мира!», «Заплатим Турции репарации за нашу ложь!» …А вместо этого сказали совсем другое: что они гордятся тем, что они армяне, что они живут в великой стране с великой культурой, и что дырку вам от бублика, а не Карабах». (https://t.me/mityaolshansky/275)

Подобные интерпретации Попков описывает так: «Когда ты принимаешь мерзкую уваровскую жвачку в качестве национального мифа — ну из тебя Гиркин получается и всякая «новороссия» с поисками протоколов сионских мудрецов под кроватью». Решение проблемы он видит в том, чтобы создать новый миф «республики и сопротивления».

Увы. Вполне симпатизируя Роману и направлению его мыслей, все же вынужден сказать, что поиски национально-демократической основы для мобилизующей идеологии перемен в России выглядят не слишком перспективно. Рассуждая на эту тему, стоит заметить, что даже в практически моноэтничной Беларуси (которая, кстати, вполне сопоставима и по своим культурно-историческим традициям как с Украиной, так и с Литвой) на протяжении многих лет не удается создать сильное национально-демократическое движение и преодолеть авторитаризм. В российской же реальности с ее сотней больших и малых этносов строительство «единой гражданской нации» выглядит и вовсе утопией.

Возвращаясь к исходному вопросу о разнице между Арменией и Украиной, с одной  стороны, и Россией — с другой, можно сказать, что «национально-демократическая» гипотеза гораздо ближе к истине, чем первые два объяснения, но все же, учитывая контрпример Беларуси, описывает проблему не исчерпывающим образом.

Самой точной публицистической попыткой объяснить «почему Армения — не Россия» мне представляется текст Андрея Илларионова, в котором автор со своей фирменной скрупулезностью разбирает сходства и различия между ситуацией в двух странах. Вероятно, «общую теорию современного протеста» следует разрабатывать, используя его наблюдения и замечания, но и не игнорируя полностью «национально-демократическую» гипотезу. Вкратце выводы Илларионова можно свести к тому, что важнейшим условием успеха революции является совокупность различных субъективных факторов, и потому, добавлю от себя, особенно важны действия конкретных индивидуумов, не исключая и вас лично, уважаемые читатели.

  • BM

    Аналитик, углубитесь в тему! Будет очень интересно!!