Наталья Зубаревич: Федерация «сверху» не назначается

Интервью After Empire c директором региональной программы Независимого института социальной политики – о том, почему российские регионы бедствуют, об отсутствии федерации и о том, к чему это ведет

zubarevich2

– Наталья Васильевна, Вы много и убедительно пишете об острых диспропорциях в экономическом развитии российских регионов. Многие из них сегодня фактически существуют на грани банкротства. В чем основная причина этого? Потому, что в регионах люди «работать не умеют» или это следствие целенаправленной политики гиперцентрализации?

– Причин несколько. Во-первых, разная налоговая «база» – слаборазвитые регионы собирают мало налогов, их просто неоткуда взять. Во-вторых, федеральный бюджет, куда поступает нефтяная рента, в последние пять лет практически не увеличивал объем помощи регионам (трансфертов) и, наоборот, перетянул часть топливных акцизов и налога на прибыль на себя, отобрав их у регионов. В-третьих, выросли дополнительные расходные обязательства по решениям, принятым федеральными властями. Это повышение зарплат бюджетников, которое в основном финансируется из бюджетов регионов, переселение из ветхого жилья, строительство дорог и т.д. Их надо выполнять и отчитываться. Многие регионы не справились, бюджет стал дефицитным, пришлось занимать, долги резко выросли.

– Развитые федерации (например, США и ФРГ) строятся на прямых межрегиональных связях, там нет такой всеобщей централизации, как в РФ. Почему, на Ваш взгляд, в постсоветской России не сложилась нормальная современная федерация? Это результат путинской «вертикали», ельцинских «реформ» или наследие еще более давней истории?

– Приведенные примеры – это федерации, исторически сформированные «снизу», при большой степени автономии штатов или земель. В России такого не было никогда, федеративное устройство советского времени было формальностью и имитацией. В 1990-х был период децентрализации из-за ослабления центральной власти, но это не федерализм.

Федеративная политическая культура «сверху» не назначается, она должна вырасти. У нас же центральная власть, укрепившись, всегда восстанавливает «вертикаль» в той или иной форме, подминая под себя регионы и политически, и экономически. Дурная историческая «колея», из которой надо бы выбираться, но «сверху» не хотят, а «снизу» не получается.

– Вы однажды выдвинули теорию «четырех Россий», которые существенно между собой различаются (мегаполисы, индустриальные города, сельская местность и национальные республики). Подобное социально-географическое разделение можно увидеть во многих странах. Но в России контрасты между ними выглядят острее?

– Центро-периферийная модель проявляется везде в мире, особенно явно – в странах догоняющего развития, посмотрите на Китай, Индию, Бразилию. В России различия между крупнейшими центрами и периферией очень велики из-за слабой заселенности и инфраструктурной освоенности пространства и малочисленности крупных городов. А также резкого отрыва сверхбогатой Москвы от других регионов, чему способствует и пресловутая «вертикаль» власти.

Еще замечу: в этой модели я не объединяла все национальные республики в одну категорию, имелись в виду только наименее развитые (Северный Кавказ, Тыва, Алтай). Они отличаются от «русской» периферии тем, что их население значительно моложе, клановость сильнее, промышленность слаборазвита, теневая экономика доминирует и т.д. Главная причина – в этих республиках значительно позже началась модернизация, то есть переход от традиционного общества к современному.

– Вопрос от уроженца Карелии. У нас в республике он давно обсуждается, но часто иронично. Однако хотелось бы услышать мнение авторитетного регионоведа: если природа Карелии и Финляндии практически неразличима, есть и культурное родство, то почему же при пересечении границы возникает чувство  попадания на другую планету?

– Ответ простой – институты имеют значение! Институты – это нормы и правила (формальные и неформальные), по которым живет общество. И ценности общества – тоже институт, например, отношение к миру в стиле «кругом враги», или к труду по принципу «работа не волк, в лес не убежит», или к правосудию «закон что дышло….». Думаю, ответ всем понятен, несмотря на использование научного термина. Читайте книги Александра Аузана, там про институты все просто и понятно объясняется. При плохих институтах развитие не очень получается.

– Финальный вопрос – о перспективе. Может ли в современном мире сохраниться как единое политико-экономическое целое страна континентальных масштабов, управляемая имперскими методами? Когда все финансы и ресурсы стягиваются в московскую «метрополию», а всё пространство за ее пределами считается какой-то сплошной «провинцией»…  

– У федеральных чиновников есть злой анекдот – вот бы оставить в России только Москву и тюменские нефтегазодобывающие автономные округа, зажили бы как люди! Если серьезно, культурная целостность нашей страны высокая – от Мурманска и Астрахани до Владивостока россияне живут схожим образом, это и есть та самая «скрепа». Ресурсов в стране еще немало, поэтому неэффективная система управления может сохраняться довольно долго. Не умею делать долгосрочные прогнозы, но я бы не о рисках распада беспокоилась, а о риске длительной стагнации, которая отодвигает Россию все ближе к странам третьего мира.

Беседу вел Вадим Штепа