mezerin-litva

Павел Мезерин: «Литва уже пять веков противостоит имперской Москве»

Интервью After Empire с ингерманландским регионалистом, получившим политическое убежище в Литве

mezerin-litva

– Основным мотивом получения убежища была твоя борьба за самоуправление Ингрии или что-то другое?

– Мотив к убежищу у меня возник 4 года назад в связи с событиями украинского Евромайдана. Я, как политолог и специалист по российско-украинским отношениям, тогда внимательно следил за событиями в Киеве и дал несколько интервью на эту тему в СМИ. Разумеется, моя оценка тех событий и прогнозы по их развитию резко контрастировали с официальной кремлёвской. События тогда, в январе 2014-го, развивались стремительно. Мне после двух встреч с сотрудниками ФСБ пришлось собраться и уехать в течение дня. Их обещания «закрыть» меня «тихо и по-быстрому» за шутку было не принять.

Тогда только истёк мой условный срок в рамках конфликта с «Единой Россией» в муниципалитете «Пискарёвка», где я был депутатом и главой Администрации. «На этот раз условным сроком не отделаешься!» – было мне сказано прямо. У меня не было открытой шенгенской визы. Я уехал в Украину, купив билет на поезд до Киева за 20 минут до отправления.

– Как ты оказался в Литве?

– С февраля 2014-го до осени 2016-го я жил в Украине. Где-то к середине 2016-го стало понятно, что Украина президента Порошенко отказалась от своего исторического шанса стать локомотивом демократического транзита на постсоветском пространстве. Новой национальной идеей стала этнократия и выдавливание из страны «нежелательных иностранцев». Одним из них оказался и я.

Резко прекратились приглашения на ТВ, СМИ стали крайне неохотно публиковать мои материалы, стали отказывать в продолжении контрактов предыдущие работодатели только из-за моего паспорта гражданина РФ. Осенью 2016-го я переехал в Молдову. Но оснований для получения там документов для работы и проживания у меня не оказалось. В Литву я прилетел в мае прошлого года. Подал документы в Департамент миграции. 8 месяцев шло подробное рассмотрение моей ситуации. Власти Литвы внимательно изучали все мои доводы и основания, мою политическую работу, касающуюся как Украины, так и Ингрии. 26 января 2018 г. Литва приняла решение предоставить мне политическое убежище сроком на 5 лет.

–  Почему ты решил просить убежище именно там?

– По целому ряду причин. Но, первый и основной – я хотел быть ближе к родной Ингрии, иметь возможность жить политической повесткой нашего Балтийского региона, встречаться с активистами Гражданского Движения «Свободная Ингрия». В Украине и Молдове это было достаточно трудно. Я выбирал из трёх Балтийских стран. Сегодня именно Литва более остальных понимает важность политических процессов, происходящих в России. Понимает, что без демократической трансформации Российской Федерации никакие серьёзные политические изменения в Восточной Европе невозможны.

Литва уже 5 веков помогает и принимает у себя политиков с востока, сопротивляющихся имперской Москве. Это – часть государственной политики Литвы. В том числе и сегодня.

– Как тебе жилось в ожидании решения?

– Жилось непросто. Законодательство Литвы строго запрещает работать в период рассмотрения прошения об убежище и власти внимательно за этим следят. Разумеется, минимальные бытовые условия государство обеспечивает. Но комфортной жизнь в неопределённости и при минимуме средств, конечно, не назовёшь. Впрочем, как гласит народная мудрость: «ничто так не облегчает выбора, как его отсутствие».

– Советуешь ли ты всем регионалистам в РФ, которые сталкиваются с преследованиями, идти по твоему пути?

– Это, несомненно, персональный выбор каждого активиста. Будучи политиком в нынешней путинской России, ты богатства выбора не имеешь. Завести уголовное дело, арестовать, избить, убить тебя могут в любой момент. Я выбрал эмиграцию, чтобы не оказаться в российской тюрьме. Поверьте, политическая эмиграция – очень тяжёлая штука. И если есть минимальная возможность её избежать, то лучше избежать. Жалею ли я о своей эмиграции? Ответ тот же, что и на предыдущий вопрос: «ничто так не облегчает выбора, как его отсутствие».

– Знают ли в Литве слово «Ингрия»?

– Кто-то знает, кто-то нет. Люди, знакомые с российской политической повесткой, знают. Интернет – великая сила. Кроме того, к петербуржцам в Балтии традиционно хорошее отношение. А литовцы отлично знают историю ганзейского Новгорода и его оккупации Москвой – это часть и Литовской политической истории тоже. Поэтому, когда начинаешь рассказывать об Ингрии, о Движении, то понимают и проникаются моментально.

– Можно ли эффективно влиять на ситуацию в Ингрии из-за границы?

– Очень трудно влиять на ситуацию на Родине из-за границы. Прекрасно понял, почему так задыхались в эмиграции российские политики – что в царские, что в советские времена. Хотя ныне численность политэмигрантов из России идёт уже на сотни.

Невозможно полноценно заниматься политической работой в отрыве от места приложения твоих усилий. Так что, моя роль в Движении за свободу Ингрии, считаю, весьма скромна. Живя во Львове и Киеве нёс почётную миссию «посла Ингрии в Украине». Рассказывал об Ингрии, пока это было возможно, в украинских СМИ: на ТВ, радио, в интернет-изданиях. Рад, что, благодаря мне, флаг Ингрии присутствовал в дни Революции Достоинства на Майдане Незалежности. Сейчас, вот уже второй год, редактирую сайт freeingria.org, который, я надеюсь, стал с моей помощью, важной информационной составляющей Гражданского Движения «Свободная Ингрия».

Кроме того, очень важным участком работы для нас, регионалистов РФ, считаю участие в Форуме Свободной России, который проходит в литовской столице Вильнюсе два раза в год – весной и осенью. Как показал опыт последнего Форума в декабре, антиимперская, регионалистская повестка, во многом благодаря нашей кропотливой работе, не быстро, но проникает в умы российского оппозиционного политикума. В общем, точки для приложения усилий есть у регионалиста и «в экзиле».