satrap

«Федерация» сатрапов

Ярослав Бутаков

satrap

Отличительными признаками любой централизованной империи являются:

1) оказание предпочтения при назначении правителями провинций не местным уроженцам;

2) регулярное перемещение местных правителей из одной провинции в другую.

Это делалось и делается для того, чтобы губернаторы (прокураторы, сатрапы, номархи и т.п.) были как можно меньше связаны с местным населением, чтобы не могли опереться на него в случае конфликта с центральной властью, чтобы не врастали корнями в местную почву. По этим признакам Российская Федерация в начале XXI века всё больше приобретает черты такой централизованной деспотии восточного типа (больше напоминающего Ассирийскую или Персидскую державы древности).

Достаточно несложного статистического подсчёта, чтобы увидеть, например, что 41 из 85 действующих на данный момент руководителей субъектов РФ (или исполняющих обязанности таких руководителей) родились за пределами тех регионов, которые в данный момент возглавляют. Конечно, место рождения – не единственный критерий. Зачастую человек мог оказаться жителем данного региона ещё в детстве или, во всяком случае, очень давно.

Однако изучение биографий действующих глав исполнительной власти российских регионов показывает, что 32 из них (38%) либо никогда не жили в данном субъекте федерации до того, как были поставлены им руководить, либо прекратили жить там более, чем за 25 лет до своего назначения. Впервые поселились в регионе только когда получили его в своё управление нынешние главы пяти республик (Бурятии, Дагестана, Коми, Марий-Эл, Удмуртии), двадцати областей[1], двух (из трёх) федеральных округов[2] и одного автономного округа (Ненецкого).

В четырёх случаях (Республики Ингушетия и Калмыкия, Приморский край, Ростовская область) выбор, вероятно, был продиктован тем, что руководители были уроженцами данных регионов. Но характерно, что все эти четыре руководителя последний раз перед своим назначением жили на своей малой родине ещё во времена приснопамятного Леонида Ильича. То есть новые местные реалии они должны были знать почти также «хорошо», как и посторонние люди, впервые прибывшие в данный регион для того, чтобы им руководить.

Достойно особого примечания то обстоятельство, что в последние два года назначения таких «варягов» резко участились. Из 32 руководителей, о которых только что шла речь, 20 были назначены в последние два года (2016-2017). Причём это 80% из всех новых назначений глав субъектов федерации (25), которые были за это время сделаны.

Обращает на себя внимание, во-первых, то, что центральная власть в последнее время очень часто тасует колоду своих уполномоченных на местах. Масштабные отставки глав регионов, предпринятые в сентябре-октябре 2017 года (за считанные дни было сменено 12 региональных руководителей), наверняка не последние перед мартовскими выборами. Во-вторых, она стремится назначать как можно больше людей, никак не связанных прежними обстоятельствами биографии с регионом, вверяемым им в управление.

И неважно, что до своего избрания на региональных выборах глава региона носит приставку «ио». При нашей «управляемой демократии» его избрание, после назначения «ио», является делом предрешённым. Кроме того, в некоторых кавказских республиках действует совсем недавно ещё общий для всех субъектов РФ порядок избрания глав исполнительной власти, когда президент РФ утверждает три кандидатуры для голосования в законодательном органе региона. Причём этот порядок сохраняется «согласно конституциям республик», то есть формально – по воле самих регионов.

Следует напомнить в связи с этим странность в нашем законодательстве. Член Совета Федерации должен иметь ценз оседлости в том субъекте федерации, который он представляет, не менее 5 лет, непосредственно и непрерывно предшествующих моменту его избрания в Совет Федерации, либо не менее 20 лет в совокупности. Для главы же региона никакого ценза оседлости не требуется. Но кто важнее в нашей системе для жизни региона – его представитель в Совете Федерации или его глава? Ответ, по-моему, очевиден.

Есть, правда, в мире федерации, где главы регионов напрямую, без всякой имитации выборов, назначаются президентом. Такой федерацией является, к примеру, Индия. Но у неё при этом имеются и другие существенные отличия от России.

Президент Индии царствует, но не правит. Губернатор штата, назначаемый президентом, является представителем этой его формальной, во многих отношениях, власти. Реальная власть в штатах принадлежит главам правительств штатов, как на федеральном уровне – премьер-министру Индии. Как правительство Индии формируется партией или коалицией партий, составляющей большинство в федеральном парламенте, также точно правительство штата образуется партийным большинством парламента штата. Губернатор формально назначает премьера штата, но им всегда становится лидер партийного большинства в региональном законодательном органе.

И ещё одну характерную черту политического строя Индии необходимо отметить в связи с этим: в этой стране легализованы региональные партии. Они свободно баллотируются на выборах в региональные парламенты, а в отдельных штатах время от времени становятся правящими. Региональные партии – очень важная часть политической системы Индии, неотъемлемая деталь её политического ландшафта.

Понятно, что нынешней Российской «Федерации» до реальной федерации уровня Индии – как до Луны известным местом. Существующее законодательство РФ направлено на закрепление жёстко централизованной имперской вертикали, и в настоящее время эти возможности используются на полную мощность. Действующая российская власть, можно считать, вполне возвратилась к системе управления Российской Империи и Советского Союза, когда выращенный неважно где сановник/партработник считался универсальным «специалистом» по управлению любой областью независимо от того, где она находится.

И это, очевидно, не какая-то временная предвыборная тенденция. Это принцип управления огромной территорией со стороны силы, для которой сама эта огромность территории представляет собой «ценность-в-себе». Принцип, заведомо исключающий всякую гибкость и способность к самореформированию и либерализации. Такая система может сопротивляться давлению изнутри и требованиям прогресса неизвестно сколько времени. Но рано или поздно она неизбежно рушится. Чем дольше она держится, тем больше жертв её катастрофа влечёт за собой. Это историческая аксиома.


[1] Владимирской, Волгоградской, Воронежской, Ивановской, Калининградской, Кировской, Московской, Нижегородской, Новгородской, Новосибирской. Омской, Орловской, Псковской, Рязанской, Сахалинской, Свердловской, Смоленской, Тверской, Тульской, Ярославской.

[2] Москва и Севастополь.