guberatino

Прыгнуть со скалы: обряд инициации для наместников

Павел Лузин

guberatino

В сентябре–октябре в России были заменены 11 губернаторов. При этом на сентябрьских «выборах» от приставки ВРИО избавилось 15 губернаторов, вновь назначенных (10 человек) или решивших досрочно «переизбраться» (5 человек) с лета 2016 по апрель 2017 гг. Эти перестановки сразу породили мифы о молодых «технократах» и о прогрессивном кремлевском курсе на обновление элит. Возникли даже разговоры о том, что через эти перестановки Москва занимается подготовкой кандидатов, один из которых станет Преемником.

Однако все это не имеет большого смысла. «Технократы» — всего лишь эвфемизм, а мы имеем дело с верными солдатами Урфина Джюса. За «обновлением элит» скрываются все те же механизмы семейственности, фаворитизма, корпоративизма и клиентелизма. В такой системе речь идет всегда о сохранении сложившегося распределения власти и собственности, а не об обновлении. Что же касается идеи преемника, то здесь вообще не ясно: почему им должен стать именно только что назначенный губернатор, а не депутат, министр, водитель или чей-то наложник?

Губернатор в колониальной империи

Российская Федерация собственно федерацией никогда не была. Уже Федеративный Договор 1992 г. был заключен между Кремлем и региональными элитами с целью разделения полномочий и активов. Это сразу же убило идею федерации, зато позволило сохраниться российской колониальной системе. В основе любой колониальной империи лежал экономический интерес метрополии. Основная масса колоний представляла собой фактически предприятия, меньшая часть являлась форпостами для защиты империи. И Россия здесь не была исключением.

Для собственного экономического и политического выживания Кремлю пришлось в 1990-е гг. пойти на сделку с элитами колоний-регионов. Также он делегировал в пользу компаний, возникших на руинах планового хозяйства, значительную часть экономической власти, а применительно к регионам еще и власти политической. В такой ситуации выборы губернаторов являлись не столько демократическим республиканским механизмом формирования региональной исполнительной власти, сколько механизмом легальной конкуренции между теми игроками, кто властью уже обладал.

Однако с начала 2000-х гг. все делегированное российская метрополия стала забирать назад, опираясь на стремительно возраставший в цене нефтегазовый ресурс. Соответственно, и отмена губернаторских выборов в 2004 г. была здесь логичным шагом — Кремль брал на себя арбитраж в конкуренции региональных элит. И даже формальное возвращение к практике губернаторских выборов после протестов 2011–2012 гг. ничего не меняло. Наоборот, наличие такой процедуры только укрепляет позиции фактических кремлевских назначенцев, поскольку как раз губернаторы имеют монопольный контроль над ней. К слову, в советской системе «выборы» играли точно такую же роль: партия проводила своих ставленников через эту процедуру, чтобы укрепить их власть на местах, а также обеспечить их подчинение тем, в чьих руках эта процедура находилась.

Проблема контроля

Проблема в этой стройной конструкции возникла из-за того, что тупик российской политэкономической модели, в который страна зашла еще в 2008 г. и из которого попыталась выйти через агрессию против Украины и конфронтацию с Западом, в первую очередь обескровил именно регионы. Колониальная система все еще генерирует прибыль для метрополии, однако перед ней остро стоит проблема того, как сохранять господство. Ресурса на покупку лояльности испуганных региональных элит становится все меньше — кнут работает, но с пряником уже проблемы. В этих условиях и ресурс эксплуатации подданных, и без того серьезно ограниченный, также уменьшается.

Принимая все вышесказанное во внимание, становятся понятными и развернутые вполне себе масштабные репрессии против региональных элит, и массовое обновление (или подтверждение полномочий) губернаторского корпуса в последние полтора года. Несмотря на разные конкретные причины и поводы для каждой произошедшей смены губернатора, у них есть общая системная предпосылка. Кремлю необходимо усилить контроль над регионами и их элитами, укрепить дисциплину и отмобилизовать. Даже старые договоренности с элитой Татарстана уже аннулированы. И туда, где Москве кажется, что все вконец расслабились, отправляют верных «солдат» возрастом в районе 40 лет, а то и моложе.

Тут задачи развивать регионы нет — все всё прекрасно понимают. Также нет задачи добиться каких-то особых результатов на предстоящих «выборах» президента — с этим справился бы любой из отставников. Есть задача сплотить ряды, пока метрополия ищет способ продлить свое существование.

Тренинг покорности

Кремлю уже даже не надо делать вид, что губернатор представляет граждан своего региона и/или региональные элиты. Российские губернаторы трансформируются в наместников. Это стало окончательно ясно именно в 2017 г., когда власть запустила специальную программу подготовки для тех, кого она планирует в будущем назначать на губернаторские посты. И поначалу кажется смешным, что частью этой программы являются прыжки со скалы в воду. Однако если главным является сплочение рядов, то прыжки в воду подходят гораздо лучше, чем дополнительные курсы по экономике и ораторскому мастерству.

Вообще, инициация губернаторов в современной России происходит не в публичном поле, а на чиновничьих и парламентских (то есть тоже непубличных) должностях. Весомый публичный капитал — это в принципе черная метка для того, кто хотел бы стать губернатором. Достаточно вспомнить Евгения Ройзмана, которого в этом году даже близко не подпустили к губернаторским выборам в Свердловской области. Главные качества претендента: абсолютная верность, абсолютная лояльность и интеллектуальные способности, достаточные для понимания принципов работы российской политико-экономической машины и игры по ее правилам.

Еще одной важной особенностью нового поколения губернаторов является отсутствие у них независимого источника дохода в виде созданного своими руками бизнеса и любого намека на то, чтобы считаться self-made man. Современный российский губернатор каждую минуту должен помнить, что всей своей карьерой он обязан исключительно президенту, а не самому себе.

Важнейшими критериями губернаторской эффективности становятся отныне не какие-то успехи региона, но только личная покорность и умение добиться ее от подчиненных. Главное – чтобы наместники политически были абсолютно безликими и не провоцировали никаких трений между метрополией и колониями. Во всем остальном губернаторы могут действовать по принципу «как получится».

Губернаторы, прыгающие со скалы во время обряда инициации – довольно яркий символ их универсальной готовности на всё. Если вдруг в Кремле решатся дать стране кислород и частично провести давно перезревшие реформы, то эти наместники уже владеют новоязом про блокчейн и смарт грид. А если власть пойдет в сторону дальнейшего закрытия страны, то они будут первыми, кто сдаст свой загранпаспорт на хранение ответственному офицеру.