cnl

Почему Каталония не Лугандон?

Ярослав Бутаков

cnl

После провозглашения парламентом автономной области Каталония 27 октября 2017 года независимости от Испании политизированная, причём оппозиционная Кремлю, русскоязычная аудитория явно раскололась на две части. Одна приветствует независимость Каталонии, другая не скрывает своего отрицательного отношения к этому акту. Особенно усердствуют в своём неприятии независимости Каталонии украинские пользователи сети.

Аргументы в пользу негативного отношения приводятся самые разные. С чем только ни сравнивают Каталонию! И с Абхазией и Южной Осетией, и с донбасскими «народными республиками». Выдвигается ещё и такой довод: независимость Каталонии – дело исключительно левых партий, поэтому любой правый, в какой бы стране он не жил, обязан сочувствовать правительству Испании в деле поддержания единства страны.

Все эти доводы абсолютно несостоятельны и высосаны из пальца. Они настолько противоречат тому главному, что на словах исповедуют адепты этих взглядов – неприятию нынешней политики Кремля – что необходимо задуматься: полно, а точно ли они против? Не выплёскивается ли в их отрицании независимости Каталонии латентное имперское сознание?

Независимость Каталонии сродни не отделению Лугандона от Украины, а независимости Украины, стран Балтии и других национальных государств от Российской империи. Чтобы это подтвердить, опровергнем по порядку доводы российских и украинских противников её независимости.

  1. Каталонская государственность старше испанской

Испания появилась на политической карте только в 1516 году, когда внук короля Арагона и регента Кастилии Леона Фердинанда Карл I формально объединил оба названных королевства. До этого, с 1469 года они были связаны только личной унией благодаря браку Фердинанда с королевой Кастилии и Леона Изабеллой.

К тому времени Каталония входила в состав королевства Арагон. В начале Реконкисты на севере Пиренейского полуострова возникло несколько независимых государств, большинство из которых впоследствии объединилось в более крупные. Среди этих государств было несколько графств на территории нынешней Каталонии: Барселона, Жирона, Уржель и др.

Сами каталонцы считают годом основания своей государственности 988-й, когда граф Барселоны объявил о своей независимости от Франкского королевства. Правда, названия «Каталония» и «каталонцы» впервые появляются только в документе начала XII века, содержащем формулу присяги барселонскому графу Рамону Беренгеру III. Но это на четыре столетия раньше, чем известное государство стало официально называться Испанией.

Уже в середине XII века Барселонское графство объединяется, путём династического брака, с королевством Арагон, причём граф Рамон Беренгер IV становится арагонским королём. Однако Каталония сохраняет свои учреждения и своё законодательство. Её областной парламент – Каталонские кортесы – под этим названием созывается вплоть до начала XVIII века!

История каталонской государственности в своих общих чертах несколько напоминает историю Хорватии. Хорватское королевство возникло в IX веке, а в 1102 году оно вследствие опять-таки династической унии вошло в королевство Венгрию, но с сохранением своих учреждений и законов. В течение веков нахождения в составе Венгрии автономия Хорватии неуклонно умалялась. Затем страна была завоёвана турками, потом входила попеременно в состав Австрийской империи, двуединой Австро-Венгрии, Югославии (сначала унитарной, позже федеративной). Почти девятивековое отсутствие независимости не помешало Хорватии вновь обрести оную в конце ХХ столетия. Примерно также, на мой взгляд, следует рассматривать и историю Каталонии – как многовековой путь к независимости.

  1. Борьба каталонцев за независимость

В конце XV века Каталонию потрясли подряд два мощных восстания. Их иногда называют крестьянскими. Однако характерно, что во главе восстания стояли местные рыцари, и они требовали от короля отменить феодальные повинности! Фактически это была одна из ранних буржуазных революций в Европе, и возглавили её местные мелкие землевладельцы, которым, подобно английским джентри, было выгоднее развивать хозяйство по капиталистическому пути. Напуганный размахом движения и угрозой отпадения Каталонии, король Фердинанд (упомянутый выше) отменил в Каталонии большинство феодальных повинностей крестьян и подтвердил автономию провинции. Каталония быстро превратилась в самую экономически развитую область Испании.

В 1640 году, в ответ на реакционную политику мадридского двора, в Каталонии вспыхнуло восстание, массовой базой которого вновь выступили крестьяне, а руководителями – местные дворяне и буржуазия. Была провозглашена Каталонская республика, которую тут же признало королевство Франция (в лице знаменитого кардинала Ришелье), враждовавшее тогда с Испанией. Независимость Каталонии продержалась 12 лет. В дальнейшем, по мирному договору 1659 года, завершившему долгую войну между Францией и Испанией, Каталония была разделена, и её северная часть, известная под названием провинции Руссильон, отошла к Франции, где пребывает по сию пору.

В начале XVIII века, во время Войны за испанское наследство, Каталония выступила на стороне высадившегося в ней претендента на испанскую корону австрийского герцога Карла. Но французский принц Филипп в итоге вышел победителем, и в 1707 году упразднил особые государственные установления Каталонии, просуществовавшие почти шесть веков.

Вот интересно, что предосудительного можно найти в тех попытках каталонцев отделиться от страны, где властвовал произвол королей и католической инквизиции, и сохранить свои свободные учреждения? А ведь тогдашние попытки и нынешняя – явления одного порядка. Это стремление обрести независимость. Да, это во многом чисто  иррациональное стремление. Но вот даже чисто субъективные впечатления от тех и других в своё время убедили меня в том, что испанцы и каталонцы – две совершенно разные нации. А коли они разные, то с какой стати им быть в одном государстве?

Каталония это страна, давно созревшая для политической независимости. Не могу назвать её «регионом», для меня это именно страна – такая же, как Норвегия, Исландия, Финляндия, Ирландия, Нидерланды, Бельгия, Словения, Хорватия, Сербия, Болгария, Греция, Польша, Украина, Грузия, США (все они, напомню, когда-то и долгое время не обладали независимостью) и т.д. А если это страна, то и её стремление к независимости это не «сепаратизм», а явление совершенно иного порядка – индепендентизм.

А каким образом, спрашивается, страна может обрести независимость в рамках конституции другой страны, принципиально запрещающей любой индепендентизм? Но у индепендентизма, у права наций на самоопределение своя логика, свои законы. Он отвергает писаные законы страны, в которой другая страна, стремящаяся к независимости, продолжает удерживаться вопреки ясно выраженной воле её народа.

  1. Индепендентизм это неплохо

Некоторые российские и украинские «политологи» пытаются уязвить Каталонию сравнением её с Абхазией и Южной Осетией. На мой взгляд, в этом сравнении нет ничего компрометирующего. Независимость Абхазии и Южной Осетии, сама по себе, это неплохо. Это естественный процесс национального самоопределения и закономерная реакция на политику руководства независимой Грузии.

Давайте вспомним, как она начиналась. Ровно 27 лет назад, 28 октября 1990 года, на парламентских выборах в Грузии (тогда ещё Грузинской ССР) победил блок Звиада Гамсахурдиа, открыто выступавший за ликвидацию Абхазской, Аджарской и Юго-Осетинской автономий и превращение Грузии в унитарное независимое государство. То есть, ратуя за независимость Грузии, сторонники Гамсахурдиа (и не только они) отрицали право на автономию любых этнических меньшинств. Ещё до этого активисты Гамсахурдиа начали в Грузии этнические чистки, а после победы на выборах чистки развернулись с новой силой.

В декабре 1990 года Верховный Совет Грузии под председательством Гамсахурдиа формально упразднил автономию Южной Осетии. Я помню интервью, которое Гамсахурдиа давал телевизионной передаче «Взгляд» где-то в конце 1990 года – не то вскоре после победы своей партии на выборах, не то незадолго до неё. И прекрасно помню, как он говорил о том, что обязательно ликвидирует существующие в Грузии автономии, при этом не утруждая себя никакими рациональными аргументами, зачем он будет это делать.

В мае 1991 года Гамсахурдиа был избран на всеобщих  выборах президентом Грузии 86,5% голосов (цифра ничего не напоминает?). Однако уже в конце 1991 года его власти в Тбилиси пришёл конец, хотя гражданская война между его сторонниками и противниками длилась ещё два года.

Но и свергнувшие Гамсахурдиа новые правители Грузии продолжали его политику в отношении национальных меньшинств, введя в августе 1992 года войска в Абхазию. Преемственность линии на ликвидацию автономий подчёркивали все последующие власти Грузии, неоднократно сменявшие друг друга в ходе очередных революций.

Независимая Грузия после 1991 года наступила на те же грабли, что её предшественница – Грузинская Демократическая Республика 1918-1921 гг. Та тоже проводила политику подавления стремлений абхазского и осетинского народов к самоопределению, что вызвало серию восстаний с их стороны. И всякий раз абхазы и осетины, за неимением иного, были вынуждены примыкать к силе, олицетворявшей империю. Причём во время российской гражданской войны это были вначале белогвардейцы генерала А.И. Деникина, а потом – красные. Ну, а после 1991 года естественным гарантом самоопределения этих народов стала Россия.

Если кто-то считает, что имперство – удел только больших народов, больших государств, то он глубоко ошибается. Шовинизм некоторых народов, жалующихся на своё «многовековое угнетение», также бывает опасным для национального существования народов  более малых.

Россия только использовала благоприятную для себя конъюнктуру, созданную близорукой шовинистической политикой нескольких подряд руководств Грузии. Во взятой же самой по себе независимости Абхазии и Южной Осетии непредвзятый человек не может усмотреть ничего плохого. Равно как и в независимости Нагорного Карабаха, а также Крыма. Если это действительно независимость, выраженная волей народа, а не принудительное присоединение к другому государству.

  1. Неуместные сравнения

Сравнение Каталонии с Лугандоном совершенно неуместно.

Во-первых, никакой исторической государственности земли Донбасса (равно как и мифической «Новороссии») не имели. В отличие от Каталонии, чья государственность именно под этим названием, существует, как мы видели, с XII века.

Во-вторых, никакой демократической процедурой провозглашение «независимости» ДНР и ЛНР не было и не могло быть подкреплено. Ибо нельзя назвать референдумами те спектакли, что были разыграны тамошними боевиками или прямыми эмиссарами Кремля.

В отличие от этого, государственная независимость Каталонии была провозглашена учреждениями, созданными в полном соответствии с конституцией Испании.

В этом можно было бы усмотреть аналогию с самоопределением Крыма, однако в отношении Крыма два момента портят впечатление: 1) Крым провозгласил не независимость, а присоединение к другому государству; 2) во время вынесения данного решения в Крыму находились войска этого другого государства.

Решение же Каталонии в этом отношении полностью легитимно. Она не хочет «присоединяться» ни к какому другому государству, но желает реальной независимости.

В-третьих, все прекрасно знают, «откуда растут ноги» у «самоопределения» ДНР и ЛНР. Но никто, даже самый пристрастный наблюдатель, не может предъявить претензии к граничащей с Каталонией Франции в том, что она разжигает каталонский сепаратизм с целью присоединить Каталонию к себе (как это было при Наполеоне).

В-четвёртых, с точки зрения права наций на самоопределение, не имеет абсолютно никакого значения, какие партии находятся в авангарде борьбы за независимость – левые или правые. Если кто-то – противник имперской «вертикали», то этим и должно определяться его отношение ко всему. Индепендентизм – не конъюнктурная (выгодно – поддержу, нет – нет), а принципиальная позиция. Если, допустим, сторонник независимой Казакии, поклонник атаманов П.Н. Краснова и А.Г. Шкуро, отвергает каталонский индепендентизм только на том основании, что это движение  «левое», то есть все основания сомневаться в том, что он сам так уж хочет независимости для себя.

Тем более, что и в Каталонии есть свои правые, выступающие за независимость. Это, например, Государство европейской нации, Каталонское национальное единство, Платформа для Каталонии. Есть и свои центристы: Партия Каталонского государства. Республиканская партия Каталонии. Будет Каталония независимым демократическим государством со свободной конкуренцией партий, будут там и правые соревноваться с левыми и, если сумеют больше понравиться народу, то будут и побеждать.

  1. Уместные сравнения

Многие такие российские правые, говоря о независимости Украины, стран Балтии, Закавказья и т.д., подчёркивают, что те «бежали от совка». По-видимому, они обозначают этим выражением два разных процесса – как распад СССР в конце 80-х—начале 90-х гг., так и распад Российской империи в начале ХХ века. То есть, в их глазах бегство национальных окраин из РИ оправдано лишь постольку, поскольку к власти 100 лет назад пришли большевики.

Однако этот взгляд начисто игнорирует принцип историзма. Ведь движение за независимость всех тех стран, что лишь в конце ХХ века, с распадом СССР, окончательно её обрели, началось ещё в конце XIX столетия, и в авангарде этого движения находились именно левые партии! Это были без исключения партии национально-демократической и даже социалистической направленности. Только русские националисты того времени, понятное дело, поддерживали монархический строй.

Разовьём взгляды этих нынешних правых до логического конца. Получается, что если бы белые победили в гражданской войне и начали воссоединение, в соответствии со своим главным лозунгом, «единой и неделимой России», то эти их действия, с точки зрения упомянутых современных правых, были бы полностью оправданы. То есть одно дело, когда большевики дважды захватывали Прибалтику – в 1919 и 1940 гг. Это, с точки зрения таких правых, недопустимо. Это экспансия большевизма. Но если бы властью в России обладало правительство, преследовавшее большевиков, то захват им Украины, Закавказья, Прибалтики, а то и Финляндии с Польшей, оправдывался бы самим этим фактом антибольшевизма? Не двойной ли это стандарт, а то и просто какая-то шизофрения?

Тем более, что белые уже в ходе гражданской войны проводили политику непризнания независимости новых государств и борьбы с ними. Особенно ярко она проявилась в Украине и стала, как многие справедливо считают, одним из важнейших факторов поражения Белого дела. Уроки истории учат тому, что они никого ничему не учат…

Я же усматриваю в заявлении Каталонии о независимости аналог декларации Верховного Совета Литвы от 12 марта 1990 года о восстановлении государственной независимости Литовской Республики. И неважно, какие партии в конкретный момент в конкретной стране берут на себя ответственность за подобные исторические шаги.

  1. Перспективы для Каталонии и Испании

Несмотря на решение правительства в Мадриде о роспуске парламента и правительства Каталонии, можно сказать, что этот шаг не заканчивает эпопею с попыткой обретения Каталонией независимости, а только начинает её. Официальный акт о независимости уже есть. Фактическое же её оформление, как и в случае с теми же государствами Балтии, может затянуться. И тут просматривается два основных сценария.

  1. Силовой. В этом случае Мадрид вряд ли получит аналог приснопамятной баскской ЭТА. Всё-таки каталонцы – люди развитой политической культуры. Но легитимность испанской конституции, которой центральное правительство оправдывает свои действия, будет подорвана. В конечном счёте, Мадрид ничего от этого не выиграет. Сейчас не XVII век, когда бунтовщиков можно было спокойно перевешать, не опасаясь реакции мирового общественного мнения. И даже не 1939 год, когда зверства гражданской войны в Испании блекли перед тем, что творилось в Германии и СССР, и что творили японцы в оккупированных областях Китая. А конечным итогом силового варианта может стать развал Испании по сценариям РИ или СССР.

Ведь не одни только каталонцы и баски выражают стремление к самостоятельности. В Галисии давно любят провозглашать: «Isto non é España!» («Это не Испания!»). И это несмотря на то, что именно в галисийском городе Эль-Ферроль родился сам Франсиско Франко. Да что там национальные меньшинства! Среди самих испанцев растёт тяга к большей автономии своих регионов от центра. Особенно заметна она в Андалусии, где действуют региональные партии, добивающиеся независимости от Испании. Референдум в Каталонии и решение каталонского парламента придали им новый импульс. Региональное самосознание в Испании исторически развито очень сильно.

  1. Переговорный. Понятно, чего опасается Мадрид, если он пойдёт на переговоры с Каталонией – ослабления своей власти в других регионах и усиления их «сепаратистских» тенденций. Но, как мы уже заметили, в случае реализации силового варианта Мадрид может, в конечном итоге, потерять всё. Вариант с переговорами и последующим компромиссом видится более вероятным. Причём на компромисс должна в этом случае пойти и каталонская сторона.

Вряд ли удастся уговорить каталонцев совсем отказаться от декларации независимости, но есть шанс отсрочить её реализацию. Скажем, объявить переходный период на какой-то срок (допустим, 5 лет), в течение которого улаживаются вопросы финансов, долгов, собственности, гражданства и т.д., после чего Каталония становится по факту независимым государством.

Особо будет подчёркиваться, что новые взаимоотношения между Мадридом и Барселоной не служат прецедентом для других автономных областей. Однако очевидно, что центральному правительству Испании, во избежание повторения аналогичных ситуаций, придётся серьёзно реформировать свою конституцию и модель отношений между центром и регионами.

Исторический процесс никому не дано обратить вспять. Сейчас же он явно идёт к тому, что регионам (небольшим странам) в составе крупных становятся совершенно ненужными далекие от них «столичные правительства». Попытки же остановить этот естественный процесс могут привести только к кровавым потрясениям.

Будем надеяться, что и у испанских, и у европейских политиков (на которых во всех своих делах оглядываются испанские) хватит ума и порядочности, чтобы не довести испано-каталонский конфликт до того, до чего в своё время дошёл конфликт сербо-хорватский. Ибо исходная ситуация аналогичная.