skver

Быть или не быть «улице Ленина»?

От редакции After Empire: На днях Россию покинул лидер группы «Ноль» и автор легендарной песни «Улица Ленина»  Фёдор Чистяков. Статья написана до этого события, но по нашему мнению, созвучна с мотивами этой песни. Пока в России сохраняются такие улицы и памятники, советско-имперская ментальность здесь будет неизбывной…

skver

Василий Шульженко. Сквер (1991)

Михаил Фельдман

Время часто диктует необходимость пересмотреть отношение общества к широко известным личностям, в честь которых прежде называли улицы и города. Данный вопрос наиболее актуален для России и других стран бывшего СССР, где лихо, с размахом, не спрашивая мнения жителей, меняли топонимику в течение большей части прошлого века. Возникшие в связи с этим проблемы, в первую очередь нравственного характера, требуют своего решения, один из вариантов которого — использование иных, уже не связанных с тоталитарной идеологией названий.

Как происходит переименование

Что можно сделать, если вас не устраивает название некой улицы Ленина — одной из многих в России? Или, скажем, не хочется именовать свой родной населённый пункт далеко не первым по счёту Ленинском? Согласно федеральному закону «О наименованиях географических объектов» в редакции 2008 года, а также целому ряду постановлений местных властей, инициатива переименования может исходить практически от кого угодно. Предложение такого рода могут внести федеральные или местные власти, любое из общественных объединений, предприятие, фирма или даже отдельно взятый рядовой гражданин.

Вопросы о названии любого населённого пункта рассматривает законодательная власть. Следует лишь обосновать в уполномоченном органе необходимость замены прежнего имени на предлагаемый вариант. Однако схема такого обоснования в законе никак не прописана, что позволяет чиновникам легко отвергнуть инициативу. Именно эту уловку использовала в феврале 2017 года Калининградская Областная Дума, чтобы ответить отказом на предложение общественной организации БАРС вернуть Калининграду название Кёнигсберг. Необходимость возвращения городу исторического имени законодатели сочли «необоснованной».

Только в случае, если власть допускает дальнейшее рассмотрение вопроса, решающее слово предоставляется населению. Судьбу названия села, посёлка или небольшого города может решить сход граждан, для краевых и областных центров необходим референдум.

С переименованием улиц дело обстоит ещё сложнее: существует, как минимум, несколько дублирующих друг друга инстанций. В этой связи характерна ситуация с присвоением улице Марксистской в Москве имени Владимира Высоцкого. Один из заместителей мэра столицы, Леонид Печатников, заявил, что невозможно осуществить переименование без соответствующего указа мэра и самого президента. «Либо нужно просить депутатов Мосгордумы, чтобы они внесли изменения в действующий закон», —  добавил чиновник в интервью агентству ТАСС.

Как тут не вспомнить анекдот о трёх рабочих, необходимых, чтобы вкрутить одну лампочку? Только реальность порой бывает ещё смешнее. Чтобы, грубо говоря, поменять на улице вывески, нужна мощная политическая воля державного триумвирата: президента, законодателей и столичной мэрии.

Сколько это стоит?

Во что обойдётся переименование, если оно всё-таки состоится? Желающих сменить название даже небольшого переулка часто пугают огромными тратами на замену всех необходимых документов, повторную регистрацию и т.д. На самом деле, население при этом не несёт практически никаких расходов.

Согласно российскому законодательству, срок изменения штампа в паспорте в подобных ситуациях не ограничен во времени. Перерегистрация осуществляется бесплатно, причём исключительно по желанию домовладельца. То же самое касается и документов на право собственности. Поправки в кадастровый учёт вносятся примерно в течение месяца, не требуя при этом ни заявления правообладателя, ни каких-либо выплат с его стороны. Изменения в ведомственном реестр налоговой инспекции вносятся самим ведомством и для физических лиц бесплатны. При смене адресов в платёжных документах и документации пенсионного фонда гражданам тем более не понадобится тратить время и деньги.

Конечно, если не платит население — это делает государство из бюджетных средств. Которые, как утверждают противники переименования, могли бы пойти на социальные нужды, развитие и благоустройство. Но так ли уж велики убытки?

Наиболее показательны конкретные практические примеры. В 2007 году возвращение районному центру Красногвардейское в Белгородской области исконного названия Бирюч обошлось в 406 тысяч рублей. Годом раньше райцентр Беднодемьяновск в Пензенской области был переименован обратно в Спасск всего за 298 тысяч рублей. Даже если произвести пересчёт этих сумм, учитывая нынешнюю инфляцию, они не превысили бы стоимость благоустроенной квартиры в любом из названных городов. И если уж сравнивать дальше, то эти затраты несопоставимы с ценой геополитических авантюр российской власти в Украине и Сирии. Но об этом большинство противников смены названий предпочитает молчать.

Непосредственный участник эпического переименования Ленинграда в Санкт-Петербург, депутат Ленсовета 21-го созыва Леонид Романков, уверен, что процедура не стоила почти ничего. «Переименование обошлось городу в копейки», — рассказывал он в интервью «Газете.Ru». — «То, что это стоило денег, — вечный миф! Не было даже отдельной статьи на переименование в бюджете города. Требовались лишь небольшие средства на то, чтобы заменить бумаги в Смольном. В остальном городе смена названий шла в рамках текущих расходов организаций. К примеру, если для метрополитена со старым названием печатались бланки писем с одним адресом, то в следующий раз их напечатали с другим, вот и всё».

О демократии и не только

В настоящее время бюджетные расходы на переименование крупного города могут существенно возрасти лишь по одной причине — из-за необходимости проведения референдума. Мероприятие это затратное, сравнимое по цене с выборами. С другой стороны, нельзя оставлять в таком тонком деле, как топонимика, возможности для неограниченного произвола чиновников и депутатов. Как и не следует совсем исключать административный контроль за процессами переименования: ведь в соответствующие инстанции каждый год поступают десятки и сотни инициатив подобного рода. И некоторые из них, мягко говоря, не совсем адекватны. Чего стоит, к примеру, одно только предложение назвать улицу в центре Москвы «Имени подвига подразделения “Беркут” и внутренних войск Украины»! Или призывы некоего жителя Краснокамска (Пермский край) переименовать свой город в Путин — тот редкий случай, когда прежнее, откровенно советское название всё-таки выглядит предпочтительнее. Справедливости ради надо сказать, что обе «идеи-фикс» были  отклонены законодательными собраниями.

Как же совместить необходимые перемены с разумным регулированием, в том числе и финансовым? Очевидно, требуется вмешательство «сверху» — инициируемый и направляемый верховной властью процесс декоммунизации, аналогичный происходящему в некоторых странах Восточной Европы. Мера спорная, не получившая безоговорочного одобрения европейскими демократическими институтами. Ведь мнение граждан, симпатизирующих коммунистической идеологии и её проводникам, при данном подходе попросту не учитывается. Однако, не следует забывать, что развитая демократия — не только реализация воли большинства путём подсчёта всех голосов «за» и «против». Это ещё и гарантия фундаментальных прав личности, независимо от того, в большинстве или в меньшинстве оказались её единомышленники.

Можно по-разному оценивать число жертв коммунистического режима. Но никто в здравом уме и твёрдой памяти уже не отрицает, что они были массовыми. И если одних не смущает увековечивание имён палача Дзержинского или педофила Калинина, то другим это приносит ощутимые моральные страдания, чего нельзя допускать именно с точки зрения демократии. В конце концов, вполне демократично было бы предоставить поклонникам упомянутых деятелей свободу восхищаться ими вне общества. К примеру, в стенах своих жилищ, неприкосновенность которых демократия должна гарантировать.

Опыт соседей

В Польше существует закон, запрещающий пропаганду коммунизма или другой тоталитарной идеологии. Помимо прочего, он призван бороться с явно пропагандистскими названиями улиц, зданий и прочих объектов. 22 июня 2017 года Сейм Республики Польша одобрил поправки к данному закону, предусматривающие удаление советской символики с памятников, а вовсе не их обязательный демонтаж, как утверждают российские СМИ. Впрочем, если в региональной администрации (воеводстве) посчитают памятник значимым с точки зрения истории и культуры, то по закону его вообще нельзя будет трогать. Что же касается переименования улиц, то окончательные решения также принимаются в воеводствах  с одобрения Института  народной памяти.

Аналогичный институт функционирует и в Украине. При исполнении закона о декоммунизации, принятого в этой стране, жителям переименованных улиц и населённых пунктов не требуется менять паспорта, документацию о собственности, технические талоны или автомобильные номера. Однако гражданин может изменить отметку о месте проживания в паспорте добровольно — к примеру, если прежнее название его раздражает. Обязательные изменения в документации предусмотрены лишь для юридических лиц, но осуществляются они бесплатно.

Иногда они возвращаются

Несостоятельность доводов о слишком больших расходах на смену названий очевидна. Однако противники переименования выдвигают и другой аргумент: мол, декоммунизация породит противостояние в обществе. Так уж и породит? Общественные и профсоюзные активисты знают, как трудно подвигнуть современного россиянина даже на элементарные действия по защите его собственных интересов. Зачастую провести многолюдный митинг против вырубки парка или организовать коллективную забастовку при задержке зарплаты попросту нереально. Так неужели после переименования очередной улицы Ленина люди в массовом порядке выйдут на эту самую улицу, да ещё и баррикаду на ней построят? Едва ли.

ptz-demТак чего же боятся чиновники и законодатели, цепляясь за советскую топонимику, как за спасательный круг? И чего ждёт верховная власть, игнорируя давно назревшую необходимость декоммунизации? Видимо, слишком уж трудно совместить нынешний возврат к политическим репрессиям и откровенному государственному террору с неприятием эпохи коммунистического тоталитаризма, где были в ходу те же методы.

К слову: руководители общественной организации БАРС, не так давно предложившие возвратить Калининграду его исконное имя, теперь находятся в следственном изоляторе по сфабрикованному обвинению в экстремизме. Так что же принципиально изменилось в нашем государстве со времён Калинина? А может, отцы «суверенной демократии» ничего и не хотели менять?