norden-flagg

На пути из России в Северный Совет

Александр Рыбалка

norden-flagg

Когда неосведомленные граждане считают регионалистские движения Ингерманландии, Карелии, Кёнигсберга (Калининграда) просто игрушкой для хипстеров, они недооценивают силу и мощь интересантов, которые за этим стоят.

Многим ли известно, что такое Северный Совет? Скажем, я могу, не заглядывая в интернет, сходу назвать города, где до закона об «иностранных агентах» работали информационные бюро Северного Совета. Это Петербург, Кёнигсберг, Петрозаводск, Архангельск и Мурманск. Если не лень, теперь залезьте в Гугл и проверьте меня.

Правильно?

А как я помню? Да очень просто.

Петербург – Ингерманландия.

Кёнигсберг – Балтийская республика.

Петрозаводск – Карелия.

Архангельск и Мурманск – Поморская республика.

Эти регионы должны стать (потенциально) новыми членами Северного Совета.

А теперь я расскажу вам об этой чрезвычайно мощной, но малоизвестной организации.

Северный Совет существует с 1952 года, и предназначен для координации работы парламентов Северной Европы. Его штаб-квартира находится в Копенгагене (Дания). Устроен Северный Совет сложно – у него есть одновременно и президент, и председатель, и генеральный секретарь. Так что найти концы принимаемых решений не так-то просто.

Сегодня в юрисдикции Северного Совета находятся почти 26 миллионов человек. Но, сами понимаете, человек человеку рознь. Африканская республика, где живут 26 миллионов человек – это ничего. 26 миллионов северных европейцев из наиболее богатых стран Европы – очень мощная сила.

Как и подобает правильной организации, Северный Совет неуклонно расширяется. Первоначально в него входили Дания, Норвегия и Швеция. Потом подтянулись Исландия и Финляндия (в 1956 году). На правах автономных территорий – Фарерские и Аландские острова, а также Гренландия.

В Северном Совете имеется и статус наблюдателя. Тут, скорее, наблюдают за самими государствами, пока не предоставят им статус полноценного члена Северного Совета. Наблюдатели – это Эстония, Латвия и Литва.

Какова политика Северного Совета относительно северных регионов, сегодня входящих в Российскую Федерацию?

Прежде всего, он заинтересован в создании пояса лимитрофов – независимых государств или регионов, которые станут буфером между нестабильной, непредсказуемой Россией и Северной Европой. Такими лимитрофами могут стать Ингерманландия, Карелия, Восточная Пруссия и поморский регион (правда, пока не совсем ясно, в каком виде). Напоминаю, что перед Второй мировой войной роль стран-лимитрофов выполняли Эстония, Латвия и Литва, а также в какой-то степени – Польша и Румыния. В интерес Северного Совета входит еще Псковская область, но не думаю, что там достаточно сильны регионалистские настроения.

Второй по важности вопрос – контроль над территориями, по которым проходит «Северный поток», то есть поставки газа из России в Северную Европу. Безусловно, Северный Совет хотел бы полностью контролировать весь процесс трансфера газа из России на территориях, которые в него входят.

Что для этого делается? Ведется совершенно конкретная работа по поддержке кооперации этих регионов с Северным Советом. Скажем, правильная программа может получить до 500 000 датских крон финансирования от Северного Совета (при этом учтите, что не менее 30 процентов финансирования программы придется обеспечивать самим). (Подробности здесь).

Какова промежуточная цель Северного Совета? Создание региональной идентичности. Скажем, если говорить об ингерманландцах (ижоре), то сегодня уже бесполезно воссоздавать субэтнос финского народа, живущий на окраине «финского мира» и занимающийся преимущественно сельским хозяйством. Современный ингерманландец не одевается так, как его предки (разве что на фольклорных праздниках), чаще всего слабо связан с сельским хозяйством… А есть традиционную ингерманландскую еду не станет и под страхом отключения от интернета. Следовательно, ингерманландскую идентичность требуется воссоздавать исходя из современных условий. Можно предположить, что важным фактором в этом станет знание финского языка, (ингерманландского диалекта – как версия), и уважение к лютеранской конфессии. Но стоит учесть и то, что люди 21-го века не могут относиться к религии так же, как люди 19-го.

То же самое можно сказать по всем остальным регионам, стремящимся в Северную Европу и Северный Совет. В Восточной Пруссии (Кёнигсберге) нет уже прусских немцев. Что же говорить о племени пруссов, то оно исчезло давным-давно. Тем, кто хочет в Европу, придется самим стать «прусскими немцами» (воссоздать эту идентичность на современном уровне).

Сложнее всего дело обстоит с поморскими регионами. Поморов (представителей русского субэтноса) всегда было мало. Их образ жизни уже в 19-м веке выглядел архаично, а «Древлеправославная Поморская церковь» смотрелась пережитком. (Сразу уточню, что в поморских регионах имеется несколько старообрядческих групп, но этот вид религиозности мало подходит для современного человека). Боюсь, что поморскую идентичность придется создавать чуть ли не с нуля. Хотя Северный Совет решал и не такие задачи.

В любом случае, вектор направления Северо-Западного региона России очевиден. Когда-то в направлении Северного Совета отправились Эстония, Латвия и Литва. Сегодня они уже находятся там в статусе наблюдателей. Следующий состав – это Ингерманландия, Карелия, Балтийская республика (Кёнигсберг – Восточная Пруссия). Сумеет ли вскочить в этот состав Поморский регион? И где пройдет следующая граница юрисдикции Северного Совета?

  • Dmitry Sarutov

    Все эти ингерманландцы, карелы и пруссы почему-то мне напоминают что-то типа македонской антиквизации – не то, чтобы я к этому резко негативно относился, но пока что всё выглядит слишком искусственно и неудобоваримо

    • Vadim Shtepa

      Вместо критики других региональных проектов покажите лучше мощное развитие Уральского регионализма! А то пока приходится читать только воспоминания о несостоявшейся Уральской республике…

      • Dmitry Sarutov

        Кхм, вообще-то уральский регионализм в широком смысле слова развит гораздо больше, что все три вышеупомянутых. Уралец – это реальная народная идентичность. Я не утверждаю, что ингерманландская, карельская и прусская славянские идентичности в принципе невозможны, при определённых условиях вполне (как произошло на Урале примерно во второй половине 19 – начале 20 века), но нужно всё-таки изначально к таким вопросам подходить с определённой долей критицизма, чтобы в будущем не напороться на лишние практически непреодолимые конфликты. Если уж говорить о развитии уральского регионализма, то сейчас мы напоролись на определённый теоретический тупик – так уж получилось, что уральцами себя считают представители разных субэтнических групп восточных славян (северной группы и казаков), причём с исторической точки зрения эти группы проживали не взаимноперемешано, а больше раздельно на Северно-Среднем и Южном Урале. Без преодоления этого тупика никакого развития не будет, потому что этот фактор всегда будут использовать имперцы для разжигания внутриуральских конфликтов. Прежде чем запускать систему управления, её надо сначала с умом спроектировать, а потом ещё и желательно протестировать в лабораторных условиях, чтоб ничо не развалилось в ходе непосредственной её работы

        • Vadim Shtepa

          Ну вот оформите нам в виде статьи свои соображения на этот счет! Нас интересует становление регионалистских взглядов в разных субъектах РФ. И проблемы лучше обсуждать, а не замалчивать. Они во многих регионах похожи…