alaska

Аляска: Нефтяные пятна на полуночном солнце

Дмитрий Ахтырский

alaska

Если взглянуть на политическую карту мира, то Аляска кажется независимой до такой степени, что некоторые начинают думать, что она плохо лежит. Это же почти что русский мир. Там даже есть город Новоархангельск – с ценимой “русским миром” приставкой “ново”. Там и сейчас есть и русские, и говорящие на русском языке (хотя часто этот язык существенно отличается от современного русского). Но если русскими себя заявили полтора процента населения Аляски, то православными – 12 с половиной. Смешанные браки представителей коренных народов Аляски с русскими и миссионерская деятельность в свое время сделали свое дело. Но не будем будить “русский мир”, пока он тих. Казалось бы, у Аляски есть существеннейший элемент, который часто становится краеугольным камнем независимости – отсутствие сухопутных границ с основной частью государства. Аляска в массовом сознании и в сознании самих аляскинцев – “последний фронтир”, природа и люди которого разительно отличаются от американцев “мейнлэнда”. И действительно, больших либертарианцев в Америке не сыскать – ну, разве если хорошенько пошарить в Техасе или в Нью-Гемпшире.

Помимо всего вышесказанного, в Аляске существует настоящая Партия Независимости. Такой нет больше ни в одном штате – в других местах имеются только неофициальные сецессионистские движения, не принимающие участия в выборах. Аляскинская же Independence Party не только принимает, но даже сумела в 1990 году провести своего кандидата Уэлли Хикла в губернаторы штата. Партия явно имела популярность, раз перед выборами уже бывший задолго до того времени губернатором Аляски Хикл решил проассоциировать свое имя с этой политической группировкой. Однако, не дожидаясь конца своего губернаторского срока, Хикл вернулся к республиканцам, штат так независимости и не обрел, а партия стала стремительно терять авторитет. К настоящему моменту у нее нет ни одного кандидата в парламенте штата – кроме того, партия более не выдвигает требование отделения Аляски от США.

Целью Партии Независимости Аляски был референдум, которого, как заявляла партия, аляскинцы были в 1958 году лишены. Однако никак нельзя сказать, что Аляска вошла в состав США принудительно. До 1959 года Аляска имела статус “территории” (как, к примеру, сегодня Американское Самоа). Однако ее важность росла, она осваивалась быстрыми темпами – сказывалось противостояние с СССР и угроза трансарктической войны с ним. Идея включить Аляска в качестве полноценного штата в состав США ходила с конца второй мировой войны. Однако главными противниками были республиканцы. Они опасались, что новоявленный штат, имея существенную национальную специфику и нуждающийся в госдотациях, будет голосовать за демократов.

Так и получилось, аляскинцы начали голосовать за демократов, но быстро поменяли свои позиции. Причиной перемены стало открытие в 60-х годах аляскинских нефтяных запасов. Из получателя Аляска сразу стала донором со всеми вытекающими последствиями – “а почему мы должны платить такие высокие налоги и кормить чужого дядю с мейнлэнда”? Соответственно, симпатии аляскинцев переключились на республиканцев. Последние выступают за снижение налогов и за развитие нефтегазовой и добывающей индустрии, в то время как демократы находятся в союзе с экологическими движениями, которые поощряют развитие новых энергетических технологий и пытаются ограничить добывающую промышленность, с помощью как высоких налогов, так и правительственных регуляций. Только один раз – в 1964 году – жители Аляски на президентских выборах проголосовали за демократического кандидата. Хотя на губернаторских выборах несколько раз побеждали демократы (демократы Аляски – это не совсем то же самое, что демократы Калифорнии).

Аляска – самый республиканский штат США (если судить по президентским выборам), однако и в нем есть свои демократические анклавы. Как обычно, продемократически настроены жители крупных городов (Анкоридж) и университетских центров (Фэрбэнкс). Жители Аляски любят оружие ничуть не меньше техасцев и совершенно не склонны поддерживать тех, кто желал бы оружие у них отнять. Что касается налогов, то в Аляске самые низкие в целом налоги в США – в частности, нет ни налога на продажи, ни индивидуального подоходного налога. При этом парадоксальным образом Аляска продолжает получать федеральные дотации, находясь по этому параметру едва ли не на первом месте среди всех штатов.

Аляска имеет множество социальных перекосов – полный приоритет добывающей промышленности. Существуют проблемы с высшим образованием – к примеру, в штате с 2013 года не готовят медиков и юристов. Высоки уровни потребления алкоголя и сексуального насилия – курильщиков же в Аляске в процентном отношении больше, чем в любом другом штате. Однако Аляска на данный момент является единственным “красным” (республиканским) штатов, который полностью легализовал марихуану.

Миф о “последнем фронтире” красив, но в качестве туристического проспекта. Экономический статус Аляски, как полагают некоторые наблюдатели – “колония большой нефти”.

Статус коренного населения Аляски – эскимосов (инуитов) – долгое время после приходя американской администрации был не урегулирован. Вопрос регуляции остро встал после открытия месторождений нефти. Коренные аляскинцы в XIX веке сильно пострадали от китобойного промысла – китобои-янки, почти уничтожив атлантическую популяцию кашалотов, положили глаз на аляскинских гренландских китов. В результате несколько тысяч коренных аляскинцев умерли от голода. И когда была открыта нефть, коренное население отказалось от традиционной схемы устроения резерваций, решив получить как можно большую выгоду от развития нефтедобычи. Маршрут планируемого трубопровода, который должен был тянуться практически через всю территорию штата, пролегал по территории проживания коренных народов. В результате было заключено соглашение, по которому нефтяники регулярно платили бы каждому территориальному сообществу, включая мелкие деревенские сообщества аборигенов. Это были весьма значительные суммы – фактически, жители Аляски начали получать сырьевую ренту. Более подробно об этой системе можно прочесть в материале издания Газета.ру.

Однако не стоит представлять эту систему идиллической. Природа Аляски в результате потерпела значительный урон. Сообщества коренного населения раскололись – некоторые желали сохранить традиционные условия быта и хозяйствования, а также традиционную культуру, другие же желали приобщения к бытовым стандартам западной цивилизации. Многие капитаны китобойных команд стали предпринимателями в нефтяной сфере. Нефть такие “западники” называли “нашим новым китом”, а нефтедобычу – “нашим новым гарпуном”. Раскол позволяет нефтяникам – прежде всего корпорации Shall – вести с различными сообществами сепаратные переговоры. Против развития нефтедобычи – особенно в море – выступают охотники, рыболовы и китобои. Поддерживают ее бывшие китобои, определяющие политику территориальных корпораций, которые ведут дела с нефтегигантами.

С одной стороны, местные жители выступают за охрану природы. Местные активисты в свое время сумели остановить проект создания гавани, которую планировалось соорудить путем применения атомного оружия. Дает о себе знать глобальное потепление. Льда становится меньше, что сильно затрудняет жизнь охотникам. Однако с природоохранными движениями и федеральным агентством по защите окружающей среды отношения у коренного населения, мягко говоря, не радужные. Экологические движения выступают за полный запрет или ограничение промысла многих видов морской фауны – в частности, моржей и гренландских китов (чья популяция так и не восстановилась в достаточной степени после времен варварского истребления выходцами из Европы). С другой стороны, попытки ограничить нефтедобычу со стороны защитников окружающей среды тоже вызывают у значительной части коренных аляскинцев мало симпатии – особенно при учете, что экологисты, как они полагают, хотят отнять у них не только нефть, но и китов с моржами. “Прогрессисты” же протестуют против навязывания “традиционного образа эскимоса” – кроме того, заявляют, что “эскимосы хорошо приспосабливаются к природным изменениям, как и животные, на которых они охотятся”.

Компания Shell вела процессы, которые позволили бы ей обойти запреты на бурение в Чукотском море. В итоге к 2016-му году ей удалось победить, заключив соглашения с местными сообществами и пообещав им серьезные финансовые вливания. Однако в сентябре 2015 года Shell выступила с заявлением, согласно которому достаточных запасов нефти разведать не удалось, а потому бурение в Чукотском море не представляется перспективным. Однако многие аналитики заявляли, что дело все же не в запасах нефти, а в правительственных ограничениях и низкой цене на нефть.

Ограничения новая президентская администрация частично уже сняла, а частично хочет снять. Но цены на нефть остаются в сравнении с предшествующим 15-летием низкими. Доходы аляскинских корпораций, через которые населению поступало финансирование (система, альтернативная налоговой), упали более чем в два раза. Экономика Аляски попала в нефтяную западню, так хорошо известную тем, кто живет в нефтедобывающих странах.

В результате коренное население задумалось об изменении своего статуса. Оно начинает склоняться к обретению большей независимости от штата Аляска и переходу к традиционной для остальной части США системе резерваций – с их свободой от многих налогов и отчасти федеральным подчинением. Аляска же в целом в условиях низких цен на нефть становится еще более зависима от федеральных дотаций, что не слишком благоприятствует развитию идей регионализма и местного самоуправления.

Пофантазирую, что в прекрасно-далеком мире Полудня XXII века жителя Аляски будут заняты восстановлением своей природы после разрушений углеводородной эры, на что мировое сообщество будет выделять им субсидии. Возможно, удастся развить новые энергетические технологии, связанные с использованием близости территории Аляски к магнитному полюсу планеты. Во всяком случае, флаг у Аляски прекрасен – с моей точки зрения, это один из самых прекрасных флагов на планете. Восемь маленьких золотых звезд на темно-синем фоне. Семь – ковш Большой медведицы. Восьмая – Полярная.

alaska-flag