mozg-raka

Раком в будущее

Анатолий Беднов

mozg-raka

«Иллюзия величия и ничтожество. Россию пятят назад» – памфлет с таким названием вышел из-под пера Николая Михайловича Ядринцева, одного из основоположников сибирского областничества в 1893 году. Жесткая критика российских реалий эпохи Александра Третьего, естественно, не могла увидеть свет в России, и была напечатана за рубежом, в Женеве.

Эту работу Ядринцева следует прочесть всем «охранителям», «просвещенным консерваторам» и «патриотам-государственникам», кто навязывает России культ личности Александра Третьего, в числе «достижений» коего:

– Политика контрреформ, сворачивание реформ своего отца, Александра Второго, прежде всего в сфере земского самоуправления;

– Указ «о кухаркиных детях», лишивший доступа к гимназическому и высшему образованию многих россиян неблагородного происхождения и скудного достатка, и этим «избавившего» отечественную науку от новых Ломоносовых.

– Русско-французский союз, явивший собой разрыв с внешней политикой предшествовавшего царствования. Вместо традиционной прогерманской ориентации – союз с реваншистской Францией, обуреваемой ненавистью к «бошам», и постепенно навязавшей ее русскому союзнику. Первый шаг к Первой мировой войне и последующей гибели императорской России.

Вот на такого государя и предлагают сегодня равняться ревнители-охранители отечественной политической архаики. Не забывая добавить, что царь был «народный», «национальный», даже, в отличие от отца-реформатора, погибшего на боевом посту, умер естественной смертью, вызванной чрезмерной любовью к русскому национальному напитку. Забывая, что корни будущих поражений и краха империи (Цусима, девятьсот пятый год, война с германским блоком, Февраль, Октябрь, Ипатьевский дом) лежат именно в царствовании последнего из Александров. Скипетр в руке, корона на челе, грабли под ногами…

Общий тренд нынешней эпохи вполне можно охарактеризовать словами сибирского патриота «Россию пятят назад». Причем разные отряды правящей элиты пятят по разным историческим адресам: кто – в «СССР-2.0.», кто – в «золотую» эпоху Александра Третьего, кто в еще более отдаленные времена.

Но нет той силы, которая вектором движения обозначила бы будущее России.

Несколько лет назад в беседе с писателями Александром Тутовым и Сергеем Декопольцевым мы посетовали на то, что в сегодняшней России издается крайне мало космической фантастики, нацеленной в будущее, в то время как романы о путешествиях во времени (причем исключительно в прошлое) заполонили полки книжных магазинов. Приключения спецназовцев в Древней Руси, наши современники-«попаданцы», становящиеся великими князьями (упал, очнулся: батюшки, я – великий князь!) и прочие россияне при дворе царя Ивана. Судя по анонсам опусов, страна живет одними воспоминаниями.

Николай Ядринцев обозначил царствование предпоследнего императора словом «застой», в перестроечные годы этим же термином именовалось правление Брежнева. Все нынешние пропагандистские «путешествия во времени» телеведущих, поп-историков и придворных политологов, как правило, подразумевают возвращение либо к Леониду Ильичу (поборники «СССР-2.0.»), либо к Сан Санычу (псевдомонархисты). Что на деле означает возврат отнюдь не в мифический золотой век, а к цензуре, «точечным» политическим репрессиям, казенному национализму, брежневскому дефициту или александровскому голоду крестьян. Конечно, история не повторяется дважды (разве что в виде фарса по Марксу), но и сам фарс выглядит отталкивающе.

К примеру, стремление превратить РПЦ в государственную структуру, доходящее до абсурда. Как вам «модульные храмы» в столице? Храм, низводимый до уровня котельной (тоже модульной) весьма смахивает на оскорбление религиозных чувств граждан, однако за «богохульство» судят совсем других персонажей, а вовсе не  тех, кто приравнивает веру к услугам ЖКХ.

Официозная пропаганда не родила ни одной новой, свежей идеи, продолжая заниматься смешением обрывков старых идеологем и лозунгов в различных комбинациях и пропорциях. Кажется, что нынешняя Россия застряла одной ногой в позапрошлом столетии, другой – в прошлом, и никак не может (скорее не хочет) выкарабкаться на дорогу, ведущую в грядущее. Колосс, который гордо высится на увязнувших в затхлой идеологической трясине ногах, разучившийся и страшащийся идти вперед. Между тем, как учит история, стояние на месте недолговечно и неизбежно переходит в попятное движение.

Общие разглагольствования о «духовности», «соборности» и т.д., за которыми ничего не стоит, скоро будут вызывать у большинства населения такую же идиосинкразию, как слоганы брежневской и александровской эпох: «Единая Россия – сильная Россия», «народ и партия едины», «единение царя с народом».

От назойливого «единения» многим хочется бежать, куда глаза глядят: во внешюю или внутреннюю эмиграцию, на просторы интернета, в быт, в бутылку, в тайгу…

Тошнит от набившего оскомину «государственничества», которое на деле означает лишь стремление правящей бюрократии установить тотальный контроль над каждым шагом, каждым словом и телодвижением гражданина.

Эта общемировая тенденция в специфических российских условиях приобретает совершенно гротескные формы, заставляя вспомнить старые советские анекдоты про прослушку через посредство утюга и прячущегося в унитазе оперативника. Конечно, всегда есть отговорка, что «ЦРУ тоже за всеми следит – и в глобальном масштабе». Но это – инфантильное самооправдание из разряда: пусть я дерусь, но ведь Санька и Петька тоже дерутся.

Избирательные кампании превратились в скучный фарс, для оживления разбавляемый кандидатами-клоунами и порциями черных политтехнологий, демократия – в декорацию, на фоне которой бюрократия и олигархия творят все, что считают нужным, не особо оглядываясь на Конституцию.

Реальную политическую борьбу подменяет суррогат; точно так же, как вместо острой и хлесткой политической сатиры мы видим лишь жалкую пошлятину; вместо аналитики – бесконечное пережевывание банальных истин и столь же очевидных лживостей; вместо объективного освещения событий – бесконечные ток-шоу, навязывающие «единственно правильную» позицию, как то было в СССР, с небольшой разницей – наличием специально подобранных оппонентов «для битья». Подлинно свободных дискуссий нет, и не предвидится. В целом  информационное пространство навевает невыразимую скуку и тошноту.

Гражданское общество – живой, самостоятельно развивающийся организм – подменено прокладками между обществом и властью в лице всевозможных «общественных советов», «палат», «народного фронта», изображающих опять-таки единение власти и народа в условиях, когда парламент превращен в «не место для дискуссий», а независимые от власти НКО задавлены экономическими и юридическими мерами вроде закона «об иностранных агентах», позволяющего записать в агенты кого угодно и за что угодно.

«Национальная политика» сводится к костюмам-песням-пляскам и «борьбе с экстремизмом»; идет медленное, ползучее наступление на права и законные интересы коренных малочисленных народов. Неугодных и неудобных этнических активистов выживают, выталкивают на обочину, чтобы не мешались под ногами у власти и госкорпораций. Что же касается русских этнических общностей, например, поморов, то само их существование замалчивается или прямо отрицается с помощью прикормленных этнографов.

Эрзац-демократическое государство РФ давно превратилось в машину по выкачиванию денег из населения, при этом оно не обладает в глазах народа сакральными чертами, которые отличали Российскую империю и СССР.

Федеральная финансовая политика все глубже загоняет регионы России в безденежье и долговую кабалу, превращая в вечных неисправных должников.

И все это – на фоне неистового законотворчества думских яровых-луговых (вечно путаю «сельскохозяйственные» фамилии), придумывающих, что бы еще запретить, ограничить, как бы еще усложнить жизнь дорогим избирателям.

Похоже, из возможных путей в будущее избран самый непродуктивный – пятиться раком. Как учит биология, рак начинает пятиться, когда всерьез напуган. Чем напуган российский истеблишмент? Судя по красноречивым публикациям последнего времени, пуще всего он боится регионализма.

Вот два ярчайших примера отношения провластных историков и публицистов.

Вот как описывает регионалистскую «угрозу» Андрей Фурсов, директор Института системно-стратегического анализа. Текст публиковался в газете  «Завтра» , затем – на сайте «Царьград ТВ», где мы его и обнаружили:

«Раньше Запад делал ставку на республиканские национализмы в РФ – она не оправдалась. Затем была сделана ставка на русский национализм – ударить русским национализмом по России. Тоже не удалось. И вот сейчас появляется новое оргинформоружие – так называемый “регионализм”».

«Оргинформоружие»! Это как в старом советском анекдоте: «Ты что делала в тылу у «белых»?» «Использовала биологическое оружие». «Не понял…» «Триппер распространяла!» «Ты чем занимаешься в интернете»? «Испытываю оргинформоружие!» «Как это?» «Регионализм пропагандирую!» Читаем далее:

«Западные аналитики уже проговариваются, что место национализма в России занимает регионализм. Речь идёт о локальной, региональной идентичности растворяющей русскость в территориально-географической идентичности. Причём региональным общностям придаётся статус наций (“поморы”, “сибиряки”, “казаки” и т.п.), отменяющий русскую нацию. Таким образом, решается двойная задача: закладывается фундамент и для будущего расчленения России, и для уничтожения русского народа как культурно-исторической целостности – ну чем не новое издание гитлеровского плана “Ост”».

Неужели «русскость» у русских настолько слаба, что легко растворяется в региональных идентичностях? Что же это за национальное самосознание такое?

И как же нужно презирать русский народ, чтобы считать его неспособным сохранить свою культурно-историческую целостность и нуждающимся в опеке!

А уж поставить рядом регионализм и Гитлера (начинавшего свой путь во власть как борец с баварским регионализмом, а по приходе к власти ликвидировавшего всякую самостоятельность германских земель) – это нечто из ряда вон выходящее, что-то вроде «джихадист-свинопас».

«В этом направлении и будет работать наш геополитический противник. К сожалению, власть наша и часть нашего научного сообщества готовы делать ему подарки. В этом плане идея так называемой российской нации открывает широкое поле для русских этнорегионализмов».

На самом деле «русский этнорегионализм» – такая же чушь собачья, как «регионалист Гитлер». В действительности именно русские этно-националисты выступают непримиримыми противниками русского регионализма и русских субэтнических общностей, в чем уже могли не раз убедиться поморские гражданские активисты. Русским этно-националистом помор или сибиряк как субэтническая общность воспринимается в качестве врага и изменника «общенациональному делу». Примерно также татарский этно-националист относится к кряшенам и мишарям, заявляющим о своей самобытности, украинский этно-националист – к карпатским русинам, еврейский этно-националист – к караимам, подчеркивающим свои тюркские корни и т.д. И точно так же русский этно-националист враждебен архангельскому регионалисту, карельский этно-националист – карельскому регионалисту и т.д.

Отношение националистов к регионализму прекрасно охарактеризовал американский политолог Д. Элейзер в работе «Сравнительный федерализм»:

«Среди второй категории сил (враждебных федерализму – А.Б.) наиболее опасным для федерализма является, скорее всего, этнический национализм. Бытует представление, что федерализм может быть эффективным средством решения проблем, связанных с межэтническими конфликтами. На деле же полиэтнические федерации относятся к числу тех, которые труднее всего поддерживать; они имеют наименьшие шансы на сохранение, поскольку образованные по этническому принципу единицы, как правило, не хотят сливаться в подразумеваемые федерацией тесные объединения. (…)  Необходимость обуздать этнический национализм является на сегодняшний день не только самым распространенным, но и самым труднореализуемым основанием для федерализма.

Этнический национализм — наиболее эгоцентричная форма национализма; на его основе труднее всего возвести систему конституционализированного соучастия во власти. Теория федерализма предполагает национализм на базе согласия, каким бы ни было его демографическое содержание, согласия, которое делает возможным как разделение властных полномочий, так и соучастие в их отправлении. В свою очередь, современный национализм по большей части делает упор на то, что разъединяет людей: язык, религию, национальные мифы и т.п. На деле успешно функционирующими являются, как правило, те полиэтнические федеративные системы, в которых границы федерированных единиц не полностью совпадают с границами этнических образований. С федерализмом согласуется лишь тот тип национализма, который формулируется через договор или согласие сообщества индивидов и затем оформляется в соответствующих конституционных документах, разграничивающих сферы, отводимые федеративной системе, с одной стороны, и входящим в нее единицам — с другой.

В целом этнический национализм, восходящий к образцам XIX в., стремится навязать любому свободному правительству собственную бескомпромиссность».

Как говорится: либо трусы, либо крест. Однако у директора Института системно-стратегического анализа, конечно же, собственная гордость, и на всяких там ненашенских Элейзеров он смотрит как большевики на буржуазию.

А завершается его бурное словоизвержение пафосной концовкой:

«В такой ситуации у власти выбор невелик – либо самоочищение (смена модели сверху), либо столкновение с низами. Или как я писал об этом летом прошлого года: либо вариант “1937”, либо вариант “1917”.

Только не будет милого государственно-патриотическому сердцу 1937-го, ибо власть прессует не только «иностранных агентов» и «этнорегионалистов», но и сталинистам от нее тоже крепко достается – вспомним злоключения Кунгурова или Мухина. Как вообще всем, кто пытается хотя бы изобразить независимую гражданскую позицию. Взбрыкнет Фурсов – и на него найдут шпоры и уздечку.

Еще одно откровение «Не Россия. Регионализм и элита». Автор, полемизируя со статьей политгеографа Николая Петрова десятилетней давности, начинает опять же со страшного оружия:

«Против России сегодня ведется война. Если войны прошлого велись чаще танками и пушками, то сегодня войны ведутся не менее опасным, но уже нематериальным оружием. Невидимым, но гораздо более опасным.

Один вид такого оружия — регионализм специфического, российского разлива, который всё активнее используется с целью ослабления, а в итоге и разрушения России. Регионализм, как понятие, родился на Западе, он многогранен и его можно обсуждать долго. Но в общем смысле, регионализм — это идеология, работающая на повышение роли регионов внутри государства или в надгосударственном масштабе в социальном, экономическом и даже политическом смысле. В условиях глобализма некоторые эксперты видят в регионализме для Запада безусловную пользу, нежели вред. Другое дело – Россия, которая не приняла глобалистских правил игры даже в экономическом, и тем более, в духовном, культурном и человеческом смысле. В этой ситуации регионализм для России – это идеологическое оружие для её разрушения».

Итак, Россия, по мысли автора, уж настолько уникальна и самобытна, что регионализм для нее категорически противопоказан. Законы политологии здесь не работают или работают на ее разрушение. Может быть, и закон всемирного тяготения здесь тоже не действует, и сорвавшееся с ветки яблоко не падает на землю, а безмятежно зависает в воздухе? Ведь открыт этот закон там же, на окаянном Западе? Впрочем, такой ли регионализм «западный», каким его изображают защитники всеобщей централизации и унификации?

Если разобрать все идеологемы, господствовавшие и боровшиеся меж собой за на просторах Руси-Росcии-СССР-РФ, выяснится, что практически все они не местные, не наши по происхождению.

Самодержавие, Православие, Народность? Тут чисто местное – только народность (славяне + финны + тюрки и т.д. = русские). Самодержавная монархия заимствована предками из Византии (царь = кесарь, цезарь), оттуда же пришла к нам и греческая ортодоксальная религия, православие.

Просвещенный консерватизм, который избрали своим знаменем многие провластные публицисты? Он изобретен опять-таки в Европе (Эдмунд Бёрк, «Размышления о революции во Франции»). Кстати сказать, британские консерваторы Россию не жаловали.

Национализм? Европа нового времени, революционная Франция, далее везде.

Между прочим, революционные националисты (они же патриоты) отправляли на гильотину монархистов-консерваторов. Опять же – либо трусы, либо крест: либо ты за монархию и традиционализм, либо за нацию и революцию.

Вспомним, что в России агентами классического европейского национализма были декабристы, намеревавшиеся ниспровергнуть монархический строй

Надо ли в очередной раз напоминать, что и марксизм, и либерализм – тоже европейские изобретения, импортированные в Россию?

Пожалуй, только российский регионализм (областничество) можно считать чисто русской по происхождению идеологией, изобретенной более полутора столетий назад в Сибири Григорием Потаниным, Николаем Ядринцевым и их соратниками. И это притом, что Ядринцев внимательнейшим образом изучал опыт европейского и американского федерализма, колониальный вопрос, а отнюдь не замыкался в скорлупе национальной исключительности. Об «особо-областном» (регионализм) и «соединенно-областном» (федерализм) началах в истории России писал такой оригинальный мыслитель, как Афанасий Щапов. И такова уж злая ирония история, что именно против этой идеологии, рожденной на земле России, ополчились все противостоящие федерализму силы, описанные Элейзером – не только сторонники тоталитарных идеологий и этнические националисты в национальных республиках, но и представители «технократического» и «якобинского» унитаризма, то есть, условно говоря, сподвижники Медведева и единомышленники Навального. Российские оппозиционные либералы заражены убийственным для регионов вирусом централизма, быть может, не в меньшей степени, чем правящая политэлита.

Таким образом, рожденную на российской земле политическую идеологию (имеющую, разумеется, свои аналоги за рубежом) пытаются изобразить антирусской и антироссийской. Но, изгнав из общественной дискуссии и вытеснив за рамки правового поля отечественный регионализм, в итоге власть получит Россию «не для русских» и «не по-русски», вопреки известному слогану эпохи Александра Третьего. А для централистской бюрократии и олигархии по придуманным ими правилам, ими же и нарушаемым, когда это бывает выгодно. И для ее интеллектуальной обслуги. Попятное движение, однако, не может продолжаться вечно. Если оно не прекратится, однажды те самые «Гейропа» с «Гомерикой», узревши нашу государственность в весьма соблазнительной позе, и вправду захотят овладеть ею. Каламбур каламбуром, но пятящееся в прошлое государство по определению не может конкурировать c динамично развивающимися соседями, как на Западе, так и на Востоке.