Кострома вспоминает свой семнадцатый год

В понедельник 17 апреля в КГУ откроется историко-документальная выставка «Кострома в 1917 году», сообщает пресс-центр университета.

Вниманию посетителей будут представлены подлинные документы по различной тематике: отмена монархии, появление органов Временного правительства, Советов, выборы в Костромскую городскую думу и в Учредительное собрание, нехватка продовольствия и топлива, введение 8-часового рабочего дня, беженцы.

Эта выставка уже экспонировалась в одной из библиотек Костромы. Есть ее электронная версия. Столетие известных событий в разных регионах так или иначе стало поводом для знакомства людей не просто с известной по школьным урокам историей про Ленина и большевиков, сначала подававшейся официальной пропагандой исключительно со знаком «плюс», затем исключительно со знаком «минус», а сейчас пропаганда запуталась: с одной стороны, идет плавная реабилитация пресловутого «совка», с другой – «России, которую мы потеряли». Костромские архивисты считают, как пишет местная пресса, что «не было года в истории нашего региона,  более насыщенного переменами, чем 1917-й. Даже театральные афиши отражают этот факт» . Считается, что в Костроме, как и во всякой провинции, смена власти прошла мирно. Однако  это было не совсем так. В каждом регионе была своя специфика. Как материалы упомянутой выставки, так и изучение истории Костромской губернии это в очередной раз доказывают. Уже после 25 октября 1917 года в регионе продолжала бушевать политическая жизнь. Разногласия между фракциями в Советах, одобрение и неодобрение разгона Учредительного собрания – все это отражалось на уровнях самых мелких сельских Советов, которые пытались стать реальным самоуправлением.. И даже с окончательным формальным  взятием власти  большевиками безропотности не наблюдалось – что в итоге привело к множеству крестьянских восстаний в 1918 году. Так, комиссия по расследованию причин одного из самых серьёзных восстаний в Костромской губернии — Уреньско-Ветлужского — отмечала, что в некоторых волостях не только отдельные члены. а целиком исполкомы волостных советов (например, Вахрамеевский) были связаны с повстанцами и даже руководили их штабами.Крестьяне собирали сходы, есть масса примеров, как местный милиционер призывал к неподчинению узурпировавшим власть большевиками, в результате чего принимались соответствующие резолюции. Сама советская власть тоже не сразу стала той, какой мы привыкли ее представлять. Так, листовки с призывом к крестьянам «в солдаты не идти, коней не давать» были отпечатаны в Верхне-Нейской волости секретарём волисполкома К. Кузнецовым и секретарём земельного отдела А. Беляевым, а отдельные советские служащие писали своему руководству докладные записки, в которых говорилось, что чекистские карательные отряды устраивают в местности «николаевский произвол». Из чтения таких документов порой возникает ощущение, что даже после Октябрьского переворота в российских регионах все же продолжалась революция, а то, что устраивали «во имя советской власти» громившие «контру» большевистские отряды – было по сути контрреволюцией.