ekb

Отсутствующая федерация или метафизика архипелага. Почему нам нужна деколонизация России?

Павел Лузин

ekb

Когда мы говорим о том, как создать в нашей стране действительный федерализм, мы подразумеваем достижение двух целей: а) заложить основы развития регионов, городов и поселков (и перестать вечно «бомбить Воронеж»); б) лишить Кремль монополии на власть, а значит — лишить его возможности для произвола в отношении граждан.

Однако парадокс в том, что мы в целом знаем — чего хотим, но у нас нет четкого понимания — с чем мы имеем дело. Проще говоря, нынешнее устройство России толком не описано. Более того, язык описания (и, следовательно, инициатива) находится как раз в руках Кремля. И пусть с противоположным знаком, но мы зачастую мыслим в той же системе координат, которая сделала возможным нынешнее положение дел.

Отсюда нам сначала надо без лишней метафизики описать ту политико-экономическую систему отношений, которую мы называем Российская Федерация. И уже на основе этого описания мы сможем говорить о возможностях ее изменения в интересах благосостояния и благополучия всех граждан.

Что такое Российская Федерация?

Наиболее распространенным описанием России является ее деление на центр (Кремль) и 83 региона, на столицу (Москву) и провинцию. Внутри такого деления наибольший политический вес принадлежит столице, и только там определяется модель отношений с регионами и между ними. Более того, в 1992 г. при подписании Россией федеративных договоров с республиками, краями, областями и федеральными городами и автономными округами была оформлена их иерархия, сразу убившая зародыш федерализма в постсоветской реальности. К тому же было сохранено большевистское административно-территориальное устройство страны, что обеспечило сохранение деспотических практик ее управления и обрекло на дальнейшее отставание в развитии.

Тем не менее, попытки сформулировать альтернативный язык описания предпринимались с тех пор, как российская политико-экономическая система в 2008 г. зашла в тупик. Здесь стоит вспомнить концепцию «четырех Россий» Натальи Зубаревич и даже идею бюрократического создания 20 агломераций вместо существующих регионов.

Объективной чертой России являются колоссальные экономические и демографические диспропорции в развитии регионов, которые непреодолимы в обозримой перспективе. И такие диспропорции тоже можно использовать для альтернативного языка описания страны.

Так 30 миллионов граждан проживают в 15 городах-миллионниках. Из них почти 16 миллионов живут в Москве и Санкт-Петербурге. И хотя остальные 110 миллионов граждан живут в других местах, именно крупнейшие города формируют своеобразный «архипелаг» и задают экономические, социальные и культурные рамки существования России.

Другой пример диспропорции: 1/5 всех доходов федерального бюджета дают Москва, ХМАО и ЯНАО. Еще 1/4 — это экспортные и импортные пошлины. То есть почти половина федерального бюджета России зависит от одного мегаполиса, двух малонаселенных нефтегазовых провинций и таможни. За счет этого во многом и существует российский политический режим. Отсюда и раздутый государственный сектор, и ограничения рыночных и гражданских свобод.

Проблема языка диспропорций в том, что он не задает перспективу для реального политического действия, кроме попыток снять наиболее острые противоречия. Кстати, Кремль в отсутствии должного описания, этим и занимается — интуитивно и так, как умеет. Другая проблема языка диспропорций — он не позволяет сформировать целостную картину того, чем все-таки является современная Россия.

Классика колониальной империи

Объяснение большинства диспропорций в рамках единой картины представляется возможным через концепцию колониальной империи. Российская государственность, берущая начало в Московском царстве второй половины 15 века, с самого начала встала на путь имперской экспансии.

В основе любой колониальной империи всегда лежит экономика: колонии должны приносить метрополии прямую и/или косвенную прибыль. Метрополия действует в колониях напрямую или через компании, которые являются ее экономическими и политическими агентами. Как только издержки колониализма превосходят прибыль — империя заканчивается.

Российская метрополия в этом контексте не равна Москве, а скорее соответствует расширенному определению понятия «Кремль». Ее агентами являются крупные и, за редким исключением, государственные компании. Любой экономически активный регион России можно свести к интересам тех или иных компаний. Депрессивные регионы здесь обеспечивают связь между прибыльными колониями и/или являются «отработанным материалом» империи, приносившим прибыль в прошлом и обеспечивавшим экспансию метрополии в новые «эльдорадо».

Задачи региональных властей (региональных элит) в такой конструкции — в обмен на доли в прибыльных бизнесах обеспечивать жизнедеятельность больших компаний и отсутствие проблем с гражданами на местах. Причем граждане являются таковыми лишь de jure. На деле они — население, рабочая сила, «аборигены».

На уровне языка это стихийно оформилось в виде обильного использования слов «территория», «земля» и т.д. применительно к тем или иным регионам. В колониальной логике даже названия российских городов и поселков удивительным образом обесчеловечены и сведены к нужным метрополии функциям. Например, муниципальное образование город N, городское поселение A, сельское поселение B и т.д.

И на протяжении 5,5 веков существования и экспансии российская колониальная империя извлекала прибыль из добычи пушнины, расширения сельхозугодий, добычи ископаемых, чудовищных форм эксплуатации человека (от крепостного права до ГУЛАГа). По сути, для своего существования российская метрополия использовала два ресурса — землю и насилие.

Ресурс массового насилия был окончательно исчерпан к середине XX века. Ресурс земли пока сохраняется, но больше не увеличивается. Нефть с арктического шельфа в нынешней экономической реальности никому не нужна, а рост эффективности добычи других полезных ископаемых достиг предела в рамках действующих институтов. Вдобавок конфликт с Западом сократил для российской метрополии возможности адаптации к окружающему миру. Но и сама она в стремлении увеличить извлекаемую из колоний прибыль без инвестиций в эти колонии, судя по всему, потеряла эффективность и адекватность.

И главный политический вопрос, который сегодня задается в Кремле, в регионах, в лагере оппозиции, звучит так: как вернуть колониальной империи эффективность? Однако проблема в том, что вернуть ей эффективность, похоже, нельзя.

Неэффективно не только устройство империи, но и ее основные агенты (компании). Экономическая модернизация здесь невозможна, потому что для этого нет достаточных ресурсов. Стоит напомнить, что в XX веке российская колониальная империя смогла выжить за счет мощнейших «инъекций» оборудования и технологий из Германии и США ценой десятков миллионов жертв коллективизации, индустриализации и второй мировой войны. Хотя через 40 лет после этого ей пришлось отказаться от части своих колоний.

В целом, издержки господства метрополии (государственный аппарат, его регулирующие полномочия, военные расходы) не могут быть сокращены без ликвидации господства как такового. Весь вопрос в исторической цене и механике этого процесса. Другими словами, России нужен осознанный демонтаж колониального устройства.

Возможности деколонизации

Любые размышления о том, что требуется изменить в устройстве России, должны предполагать, что у этих изменений будут как бенефициары, так и проигравшие. Здесь критерием успешности преобразований станет количество тех, кто получит возможность на протяжении поколений увеличивать свое благосостояние при сохранении равных экономических и политических прав и свобод для всех граждан.

Залогом необратимости так необходимых начинаний может стать только административно-территориальная реформа. Во-первых, все существующие 83 региона должны быть уравнены в статусе. Наиболее безболезненно это можно сделать, превратив края, области и автономные округа в республики в их нынешних границах.

При этом ключ к необходимой гибкости такой системы должен быть на муниципальном уровне, что предполагает и налоговые изменения в пользу местного самоуправления. Муниципалитеты также должны иметь опцию смены своей республиканской принадлежности или даже учреждения новых республик в составе Российской Федерации коалициями соседних муниципалитетов. Так появится оптимальный механизм изменения региональных границ внутри страны. При этом наиболее сильные игроки — города-миллионники или агломерации соседних городов — получат возможность аккумулировать достаточно ресурсов и привлекать людей оттуда, где никакой перспективы уже не появится.

Федеральное правительство в такой системе должно отвечать за создание и поддержание общих благ, таких как инфраструктура и безопасность. Например, России жизненно необходимы строительство автострад, позволяющих связать экономически сильные части российского «архипелага» и дать им выход к торговым портам и зарубежным рынкам, а также субсидирование скоростных (авиа и ж/д) пассажирских перевозок внутри страны.