msu

Российское государство уходит из России, или разгром местного самоуправления как палка о двух концах

Светлана Гаврилина

msu

«Реформа местного самоуправления, уже вызвавшая протесты в Подмосковье, распространится на всю страну» – писала «Новая газета» накануне  15 марта. В этот день Госдума приняла поправки в закон «Об общих принципах организации местного самоуправления». Теперь допускается право областных властей объединять городские и сельские поселения в более крупные городские округа. Людей при  этом не спрашивают. Считается, что таким образом сократится количество чиновников и оптимизируется управление. Московские и подмосковные СМИ бурлят уже не первый месяц – процесс в Подмосковье уже пошел. Правда, никто не вспоминает о том, что далеко от Первопрестольной, где нет дач или бизнесов москвичей, уже давно происходят «укрупнения», фактически лишающие жителей  сотен населенных пунктов даже жалкого подобия местной власти.

Далеко от Москвы

В чем суть «реформы»? Объясняя на пальцах, есть в той или иной области район с райцентром. В райцентре свои депутаты и глава города. Остальные села и поселки, разбросанные порой на серьезные расстояния друг от друга, имеют свою местную власть – местных депутатов и администрацию. Бюджет и полномочия этих единиц местной власти скудны, тем не менее и власти райцентра, и власти всего района занимаются своими делами – от выписывания справок до благоустройства, от разрешений на торговлю до вопросов с земельными участками. Конечно, пожилое население по-прежнему называет администрации сельсоветами. Конечно, их сотрудники не семи пядей во лбу, состоят преимущественно в партии «Единая Россия», подчиняются вышестоящей власти и в основном это женщины пенсионного или предпенсионного возраста. Зарплаты у них, в отличие от зарплат московских чиновников (впрочем, и в отличие от зарплат московских уборщиц) невелики, возможности брать взятки скудны, бывает, что у «сельсовета» нет самого завалящего автотранспорта.

Депутаты же вообще работают не на платной основе – это местный предприниматель, или библиотекарша, или пенсионер. Однако в этой «ячейке власти» можно получить свидетельство о рождении или смерти, у нее есть нотариальные функции. «Коренное население» (читай, у кого есть прописка – хотя в загородных местностях при всеобщей автомобилизации горожан часто обосновывается значительное количество населения «неместного» – сезонного или постоянного, которое не дает запустеть множеству вымирающих пространств) может через свой «сельсовет» составить жалобу на разбитую дорогу или плохое качество телефонной связи, выступить против отмены автобусного маршрута или загрязнения речки.

И вот несколько лет назад в приграничной Псковской области бушевали невидимые из столицы «муниципальные конфликты». Оказалось, что многие тамошние местные депутаты (которых «выбирали» известное дело как) «добровольно» решили лишить свои населенные пункты остатков самостоятельности. Выглядело все с заоблачных федеральных высот даже логично: действительно, зачем содержать чиновников в деревнях, где живет (прописано) пять дряхлых старушек?

Но вот и старинный Изборск – по бюрократической классификации «сельское поселение» стали объединять с не менее старинными Печорами. Каждое из этих «поселений» – отдельная среда обитания. Изборск – это старинная Изборская крепость, гостиницы, туристическая инфраструктура, проблемы занятости населения и попытки их решить лежащим на поверхности способом – с помощью того же туризма. Но при этом отсутствие канализации, нехватка на нее денег, сокращение численности местных жителей, социальная нагрузка на местный бюджет. В Печорах – почти то же самое: монастырь, близость погранперехода и транзит, разруха, социальная нагрузка. Наивно было полагать, что ликвидация пары-тройки сельсоветовских тетенек даст волшебную экономию, за счет которой в Изборске появится канализация. Но изборским депутатам с помощью долгих увещеваний объяснили, что ликвидация изборского муниципалитета – благо для страны. Они проголосовали за слияние. Ходит упорный слух: некоторым депутатам-единороссам в высоких кабинетах попеняли, что они «на всякий случай» держат у себя паспорта соседнего балтийского государства, а двойное гражданство депутату не полагается. Вот они и предпочли выполнить указания начальства.

Урбанизация по-человечески и по-российски

Сходные истории произошли в Опочецком, Гдовском, других районах (где бесхозными остались мелкие поселения, куда не всегда в распутицу и доберешься). Старинные города Гдов и Опочка находятся в вопиющем состоянии. Если сравнивать их с такими же городами в соседних Эстонии или Латвии (притом что с Псковской областью граничит довольно бедная часть Латвии – Латгалия) – контраст разительный. Кроме этих полуразрушенных городов, в живописнейших окрестных местностях множество деревень и поселков (впрочем, тоже большей частью полуразрушенных).

В различных концепциях развития региона, а также общероссийских концепциях, очень похожих на разнообразные советские «программы подъема Нечерноземья», часто лежит тоже вполне логичное представление о том, что уменьшение сельского населения – естественный цивилизационный процесс. Это так. Но в современной Европе мы видим, что это отнюдь не означает превращения бывших сельхозугодий в безлюдную пустыню, а маленьких городов (стареющих без «подпитки» из села) – в депрессивные руины. Это развитие транспортных коммуникаций и связи, автоматизация производственных процессов и аграрного сектора, рассредоточение экономической активности из крупных скученных городов по всей территории, рост  неиндустриальных и гуманитарных сфер деятельности , применение новых технологий, децентрализация управления. Качество же жизни людей неразрывно связано с наличием местного самоуправления. Человек может выбрать для жизни небольшой поселок и дистанционную работу на другом континенте. Но как ему жить в этом небольшом поселке вдали от столиц , какой пейзаж видеть под своими окнами, на каком расстоянии от этих окон будет проходить автомагистраль, истратить муниципальные средства на концертный зал или на разбивку парка, строить новую школу или пустить автобус для школьников в соседний поселок, восстановить старинную мельницу для туристических целей или придумать местный фестиваль – вопрос местного самоуправления, на то оно и «само». При необходимости оно апеллирует к властям региона или страны, при необходимости даже судится с ними, инициирует межмуниципальные проекты (по тем же дорогам местного значения) и т.д. Конечно, и в европейских странах не везде все столь идеально, но именно в этом направлении движется жизнь.

В РФ же происходит так. Жило-было, например, в Новгородском районе Новоселицкое сельское поселение из десятка с лишним деревень. Центр поселения был фактически городком – со школой, амбулаторией, многоэтажными домами и вполне современными магазинами. Через него проходят пусть немногочисленные, но все же рейсовые автобусы, соединяющие с «центром» другие деревни. Далековато было, но все же оформить документы, да и  самим муниципалам приехать на «местность», чтобы посмотреть, как ремонтируется мостик или нет ли пожарной опасности  – было реально. Но произошло «укрупнение», причем якобы были общественные слушания по теме, о которых никто не знал, объявлений не вешали, в интернете не публиковали. И в один прекрасный день выяснилось, что центр «сельсовета» сейчас находится в Савино, расположенном на совсем другой автодороге примерно в 50-60 километрах от новоселицких деревень. Доехать туда на автобусе – это с учетом расписания целый день с пересадками без гарантии добраться назад. Все депутаты и начальники – это уже не прежние, пусть единоросские тетеньки и дяденьки, которых худо-бедно «прописанные» и «непрописанные» жители знали в лицо. По свидетельствам местных, никто из «теперешних» за несколько лет после «укрупнения» даже не появился в «присоединенных деревнях». Самоуправление, где «самоуправленцы» могут в глаза не видеть подотчетной территории – это чисто РФовское ноу-хау. Даже при советской власти такое сложно было себе представить: хоть раз в год, хоть на телеге по бездорожью, но и председатель приедет, и фельдшер, и учитель из школы.

Власть удаляется, но не оставляет в покое

Впрочем, стоит признаться, что это палка о двух концах. Так, в упомянутых новгородских деревнях некоторые старики ностальгически вспоминают пару лет Второй Мировой. Красная армия, а за ней советская власть стремительно покинули территорию. Оккупационные немецкие войска в болото по бездорожью не добрались. Километрах в четырех стояли испанцы из «Голубой дивизии», но в деревнях они не появлялись и администраций не устраивали. Люди жили сами по себе, кормились полями, лесом и рекой, разводили живность, не спрашивая ни у кого разрешения, а вопросы коллективного сосуществования решали самостоятельно. Наверно, это и был единственный период за все века после разгрома Новгородской республики, когда в этом краю было реальное местное самоуправление.

Что же происходит сейчас в «слитых» муниципалитетах? С одной стороны, за каждой мелкой справкой нужно ехать в дальние дали, электронный документооборот, как в Эстонии, пока в области фантазий. С другой же стороны, фактически любое активное действие в местностях без разрешения «вертикали» сейчас является незаконным и чревато наказанием: от выделения в заболоченном сорном лесу мелкой делянки для заготовки топлива до пристройки времянки к дому. От копания глины в пересохшем ручье (это не что иное, как грабеж недр) до, допустим, организации на собственном же куске земли в живописной исторической местности ночлега для туристов и их прокорма. Нельзя поставить ветрогенератор, чтобы не зависеть от весьма неустойчивого энергоснабжения – ты попадаешь под крупные штрафы и будешь платить федеральным энергетическим компаниям за их «недополученную прибыль». Даже если село или поселок коллективно решат сделать эту ветряную станцию своими руками и за свой счет. Уголовная ответственность предусматривается и за «самовольный» ремонт или строительство жизненно необходимой местной дороги, которую отказываются ремонтировать и строить власти – мол, понимаем, нужна, запланирована, но денег нет. Другими словами, под предлогом «оптимизации» и «экономии» отсекаются любые возможности инициативы и развития, которые и без того были жалки – смешно думать, что муниципальные тетеньки могли хоть раз возвысить голос против областного звена «федеральной вертикали». Но они хоть порой транслировали жалобы и решали мелкие вопросы вроде вывоза мусора. Сейчас огромное число населенных пунктов оказывается не представлено в органах управления вообще никем, даже самыми инертными и малоактивными людьми.

В этом году голоса против «слияний и укрупнений» прозвучали не только в Подмосковье. В ряде других регионов слушания оказались не для галочки, на них действительно стали приходить жители. Так, в Череповецком районе Вологодской области собрание граждан «прокатило» инициативу объединения трех больших сельских муниципалитетов, состоящих из десятков населенных пунктов. Именно эту тенденцию решила в корне задавить Государственная дума: слушания сейчас необязательны. Думу можно понять: в Люберецком районе Подмосковья они переросли в массовую драку, властям пришлось вызывать Росгвардию. Группа подмосковных депутатов провела митинг в Сокольниках с требованием отставки губернатора Андрея Воробьева. В Чеховском районе власти были вынуждены в противовес митингу противников спешно рисовать плакаты «за объединение» и нанимать участников на «митинг сторонников».

Государство без государства

Почему закипели страсти именно в Подмосковье – это в общем понятно. Федеральная столица наступает. И если во многих  дальних областях она уже почти вымыла дистанционно практически все живое методами, напоминающими методы работы любой оккупационной власти, и только редкие «недобитки» продолжают как-то барахтаться, то в окрестностях Москвы у народа, ощутившего угрозу, чуть побольше денег (в том числе за счет работы в Москве или на Москву) и они имеют чуть больше сил на отстаивание своей среды обитания.

«Новая» приводит высказывание Дмитрия Трунина, депутата сельского поселения Кривцовское в Солнечногорском районе: «Это практически «рейдерский захват». У нас на территории поселения 30 сел, деревень. Я не представляю, как ими будут управлять из города Солнечногорск. Это огромная территория, десятки тысяч гектаров (лес, поля, водохранилища), как за это все возьмется город, я не представляю! У нас местный бюджет — 70 миллионов рублей, и на эти деньги существует 30 деревень. Это годовые расходы на дороги, свет, уборку. А вот в этом году я был избран депутатом в Химках, и я вникал: в 2016 году в Химках только на Новый год потратили 130 миллионов рублей. Это два годовых бюджета нашего поселения».

Там же приводится мнение Симона Кордонского, зав. Проектно-учебной лабораторией муниципального управления ВШЭ: укрупнение округов только официально закрепит существующую картину, когда население городов и поселков меньше 50 тысяч человек фактически существует вне государства. Действительно, полицию часто представляет один участковый на десятки километров, амбулатории повсеместно ликвидируются как класс, закрываются почтовые отделения, банкомата или отделения хотя бы Сбербанка часто не найти, проехав десятки сел. Школы «оптимизируются», как, впрочем, и родильные дома.

Если вдуматься в ситуацию, можно прийти и к парадоксальному выводу: государство, с одной стороны, уничтожает остатки даже жалкого, почти фейкового МСУ, делая беззащитными от рейдеров огромные территории. Вслед за окончательной бесхозностью села наступит очередь райцентров – известны же планы превратить всю РФ в конгломерат крупных промышленных городов, куда ломанутся за счастьем остатки «провинциального» населения. С другой же стороны…  Нет полиции – но жизнь показывает, что преступность растет быстрее именно там, где скапливается все большее количество полицейских, нацгвардейцев и прочих силовиков. Так что без полиции жизнь становится порой безопаснее – включаются механизмы самоорганизации. А в этих самых «лишенных государства» местах, где меньше 50 тыс. чел…

Да, от обеспечивающих и социальных функций государство все больше самоустраняется. Но для тех, кто наберется сил и смелости, решив с чистого листа строить основы самоуправления и демократии в брошенных Россией местах, появляются новые возможности – следует только создать механизм сопротивления карательным, запретительным и захватническим функциям этого государства (вот что-что, а чтобы наказать за нарушение запретов, ОМОН или судебные приставы доберутся в любую глушь). И вот это задача, над которой имеет смысл подумать в первую очередь. Потому что и учить, и лечить, и строить дороги, и растить пропитание, и писать компьютерные программы, и торговать люди в принципе умеют. А даже подмосковные протесты уже показывают, что граждане начинают понимать разницу между  фантомом огромной державы и своей родной  близкой средой обитания, которая в сущности и называется родиной.