100flags

Европа ста флагов

Михаил Фельдман

100flags

Регионализм и сепаратизм в Европе уходят корнями в далёкое прошлое. Во времена Древнего Рима европейские провинции этой обширной империи спорили и даже враждовали с метрополией, отстаивая свои права.

Рождение и распад феодальных монархий, религиозные конфликты, локальные, а затем и мировые войны на протяжении долгого времени формировали историко-культурный облик регионов Европы. Ещё в недавнем прошлом накопившиеся при этом противоречия пытались решить с помощью насилия. Однако сегодня как европейские государства с их силовыми структурами, так и радикальные сепаратисты отказываются от вооружённого противостояния. Причина кроется в новых, открывшихся для обеих сторон возможностях мирной политической борьбы.

Референдумы вместо баррикад

На сегодняшний день в Европе существуют десятки партий, отстаивающих интересы тех или иных регионов, малых этнических групп и т.п. Некоторые из них не выходят за пределы маргинального политического пространства, иные, напротив, получают большинство мест в региональных парламентах и даже организуют референдумы о выходе из состава страны.

Примером успеха на политической арене может служить Шотландская национальная партия, созданная в 1934 году. Долгие десятилетия она находилась на задворках политической жизни Великобритании, получая лишь несколько мест в парламенте страны. Однако в 1974 году партии удалось заручиться поддержкой почти трети избирателей Шотландии. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы инициировать первый в истории референдум о воссоздании шотландского парламента, распущенного ещё в начале XVIII века.

Сначала итог волеизъявления шотландцев был аннулирован Лондоном: хоть большинство голосовавших поддержало идею национального парламента, явка оказалась слишком низкой, чтобы по британским законам результат имел силу. Успех пришёл лишь на повторном референдуме в 1997 году. Парламент Шотландии отпраздновал своё второе рождение. Получив в нём относительное большинство, Шотландская национальная партия вновь обратилась к народу, на этот раз с вопросом об окончательной независимости. И хотя желание остаться в Соединённом Королевстве победило, ради сохранения единства страны центральная власть пошла на значительные уступки в распределении полномочий.

С пистолетом и добрым словом

В отличие от шотландцев, сторонники самостоятельности Северной Ирландии долгое время действовали гораздо более радикально. Ирландская республиканская армия (ИРА) родилась в 1919 году в войне за независимость, а после её окончания переместила свою деятельность в Северную Ирландию, оставшуюся под британским контролем.

В основном боевики ИРА придерживались тактики индивидуального террора, направленного против представителей британской администрации и военнослужащих. О применении взрывчатки они предупреждали полицию по телефону за 90 минут, что снижало число жертв и при этом воспринималось как демонстрация силы.

Чтобы нормализовать обстановку, правительство Великобритании постепенно, с 1920 по 1972 год, осуществляло деволюцию — передачу части своих полномочий органам местного самоуправления. В 1999 году была создана «Ассамблея» — парламент Северной Ирландии. И заседают там не только депутаты от партии Шинн Фейн, провозгласившей себя политическим крылом ИРА, но при этом так и не запрещённой. Значительная часть мест принадлежит социал-демократам и лейбористам, которые во многом разделяют цели радикалов, но придерживаются легальных методов политической борьбы. А в 2005 году и казавшаяся непримиримой ИРА под влиянием новых обстоятельств сложила оружие.

Фламандская школа

Начиная с эпохи Средневековья Фландрия, которую издавна называли «промышленной», стремится дистанцироваться от европейских соседей. Речь идёт не столько о национальной идентичности, сколько об экономических соображениях. Вот и партия «Новый фламандский альянс», созданная в 2001 году, ратует не только за постепенный выход из состава Бельгии, но и за целый ряд экономических мер: поддержку производителей открытого компьютерного «софта», развитие альтернативной энергетики, более справедливое налогообложение владельцев транспортных средств и т.д. Провозгласив себя правой партией, «Новый фламандский альянс», тем не менее, выступает за увеличение помощи иммигрантам из «третьего мира». Правда, при этом жёстко требует от них знать голландский язык.

Активное участие в жизни страны помогло этой необычной партии завоевать симпатии многих сограждан, в том числе и далёких от идеи фламандской независимости. На парламентских выборах в 2010 году «Новый фламандский альянс» выиграл 17% мест в Нижней палате парламента Бельгии и 20% — в Верхней, получив тем самым возможность реально влиять на государственную политику.

Прощай, оружие

Испания — унитарное, но при этом сильно децентрализованное государство. В силу своей унитарности оно просто обязано пресекать сепаратизм в зародыше, но вследствие децентрализации делать это жёсткими, принудительными методами чрезвычайно трудно.

Главной угрозой целостности страны долгое время оставалась ЭТА — подпольная организация баскских сепаратистов, для достижения своих целей нередко использовавшая террор. Предпринимала ЭТА и попытки создания собственного политического крыла в виде партии «Батасуна», официально запрещённой в 2002 году. В настоящее время легально действует её преемница — националистическая партия «Билду».

Однако среди сепаратистов и регионалистов давно существует безоговорочный политический лидер — Баскская Национальная партия. Она признаёт лишь мирные, законные способы борьбы. Уверенно побеждая на региональных выборах, Баскская Национальная партия вместе с националистами и либералами из других регионов делает всё возможное для дальнейшей децентрализации власти. Во многом благодаря этому каждый муниципалитет в унитарной Испании сегодня имеет такие полномочия, о которых в Российской Федерации можно только мечтать. Это существенно разряжает обстановку и отрицательно сказывается на популярности радикалов. В 2011 году от вооружённого сопротивления отказалась и ЭТА.

Помимо областей, населённых басками, центробежные тенденции наблюдаются в Каталонии, где недавно прошёл непризнанный Мадридом референдум о независимости, а также в Галисии, Андалусии и на Канарских островах. При этом активность региональных партий и движений носит исключительно мирный характер.

Парад регионалистов

Многие региональные организации Европы пока не так знамениты, как, например, Шотландская национальная партия или Левая республиканская партия Каталонии. Однако и они играют далеко не последнюю роль в политической и общественной жизни своих стран.

В Великобритании региональные интересы представляют Партия Уэльса и партия «Сыны Корнуолла», в Германии — «Лужицкий Альянс», «Союз южношлезвигских избирателей» и организация «Фризы». Франция в сообществе регионалистов представлена Партией Окситании, движением «Регион Савойя», Партией Корсиканского Народа и т.д., Италия — многочисленными объединениями, в число которых входят Лига Венецианской Республики, «Свобода Южному Тиролю», Словенское Сообщество. В славянских странах набирают силу регионалисты из Движения Силезской Автономии в Польше, партии «Мораване» в Чехии, организации живущих в Болгарии македонцев «Илинден — Пирин».

Эти и другие объединения вошли в Европейский Свободный Альянс — политический блок, включающий в себя региональные партии и движения. По словам его исполнительного директора Гюнтера Даувена, целью такого трансграничного блока является преобразование Евросоюза из надгосударственной организации в межрегиональную, объединяющую различные по своему статусу территории Европы.

Характерно, что руководство Европейского Свободного Альянса в большинстве своём не проявляет солидарности с печально известными ДНР и ЛНР, поскольку видит в них не волеизъявление народа, а результат вооружённой агрессии извне.

Две партии — две судьбы

И всё же нельзя сказать, что непризнанные международным сообществом «республики» на востоке Украины остались в ЕС совсем без сторонников. Депутат Европарламента Татьяна Жданок в многочисленных интервью нередко поддерживает их, по крайней мере, на словах. Однако Русский союз Латвии, который она представляет, действует отнюдь не методами «донецких ополченцев». В 2010 году организация вступила в Европейский Свободный Альянс, декларируя своей целью защиту прав русскоязычного населения латвийского региона — Латгалии. Плодами демократических ценностей Европы спешат воспользоваться даже те, кто не приемлет их в силу своих убеждений.

Судьба другой организации русскоязычных регионалистов — Балтийской Республиканской партии, — сложилась куда менее удачно. БРП возникла в Калининградской области в 1993 году. Ключевым пунктом её программы было придание региону статуса республики в составе Российской Федерации. Однако Россия — не Латвия, где жители любой территории вправе отстаивать свои интересы. Принятый в 2001 году закон «О политических партиях» фактически запретил региональные партийные организации, и вскоре БРП была ликвидирована. Попытка воссоздать её в виде общественного движения закончилась преследованием активистов и вынужденной эмиграцией лидеров — Олега Березовского и Рустама Васильева.

Вот такая «суверенная демократия» по-российски. Кто-то скажет, что так и надо, иначе страна развалится. Но в самом ли деле запреты и политические репрессии являются лучшим способом сохранить территориальную целостность?

Почему Россия не Европа?

При ознакомлении с политической жизнью европейских регионов возникает резонный вопрос: как при таком обилии активных, вполне законно существующих региональных движений Евросоюз ещё не распался на мелкие удельные княжества?

Однако сама постановка такого вопроса свидетельствует о непонимании диалектической структуры ЕС, где общеевропейские и регионалистские процессы не противоречат, а дополняют друг друга. Представители региональных партий заседают в Европарламенте и своими прямыми связями не разрушают, а напротив – «сшивают» Евросоюз.

Бретонский регионалист Ян Фуэре еще в 1968 году написал книгу под названием «Европа ста флагов», в которой обосновывал необходимость «разукрупнения» европейских государств и новой, общеевропейской федерации самоуправляемых регионов. И хотя этот радикальный проект пока не сбылся, европейские региональные партии являются его активными сторонниками.

Показательно, что шотландцы и каталонцы, которых в Лондоне и Мадриде называют «сепаратистами», напротив, выступают за европейскую интеграцию. Самый популярный слоган на миллионных демонстрациях в Барселоне: Catalonia – new European state. Представители Шотландии недавно заявили, что инициируют новый референдум о независимости от Великобритании, если Лондон закроет для них рынок Евросоюза.

Региональные партии в России могли бы играть столь же интегрирующую роль, если бы она была реальной федерацией. Но поскольку Россия фактически превращена в унитарное и жестко централизованное государство, здесь всякое движение за повышение регионального самоуправления неизбежно обретает сепаратистские черты. Только винить в этом надо не регионалистов – а тех кремлевских деятелей, которые фактически уничтожили федерацию в России.