russia-gate

Асабия. Второе философское письмо о распаде России

Игорь Жордан

russia-gate

В предыдущем письме я мельком упомянул, что прежде империи умирает ее душа. Сегодняшнее письмо посвящено обсуждению того, что дело здесь не просто в грустной метафоре, а за выражением «душа» стоят некоторые социальные реалии, хотя и не вещественного свойства. При этом всегда приходится помнить, что социальные образования — сложная вещь и наше познание этих объектов, даже просто их описание зависит от выбранного научного языка (то есть, метаязыка). Иначе говоря, для одного и того же объекта можно построить несколько не всегда похожих моделей.

В прошлом письме главным понятием языка описания была «картина мира». В этом письме мы попробуем воспользоваться достижениями молодой науки «клиодинамики», ставящей целью количественное, математическое описание исторических закономерностей. Ни в коем случае мы не будем пытаться взяться за математический анализ процессов, происходящих в России, но постараемся показать, что простое использование понятийного аппарата клиодинамики имеет большую эвристическую силу и позволяет увидеть процессы, идущие в РФ, под новым углом зрения.

Два слова о клиодинамике. Ее создателями являются выдающиеся русские ученые, в первую очередь, Андрей Коротаев (Москва), Петр Турчин (Санта-Фе, США) и Сергей Нефедов (Екатеринбург), которые работают в междисциплинарной среде на стыке истории, математики, экологии, демографии и востоковедения.

Хотя историю человечества можно изучать объективистски, тем не менее, важнейшую роль играет фактор сознания, который Коротаев осторожно называет «субъективным». Напомню, что Ясперс ввел понятие  «Осевого времени», это промежуток примерно между 800 и 200 годами до нашей эры, когда перестало господствовать мифологическое мировоззрение, формируются мировые религии, приходит эпоха рационалистического и философского мировоззрения.  Итак, согласно Коротаеву, в до-Осевое время воздействие «субъективного» фактора невелико, и события, связанные с его проявлением, затухают с течением времени, однако с возникновением мировых движений и религий события духовного рода все более вплетены в объективную историю. С возникновением мировых религий уже невозможно писать отдельно историю человека и историю окружающей среды. Духовная составляющая становится таким же объективным фактором общественного развития как климат, уровень технологического развития, демография и т.д.

Петр Турчин,  говоря о духовном измерении общества, вслед за мусульманским энциклопедистом Ибн Халдуном, предпочитает пользоваться термином «асабия». Малоизвестный в России арабский ученый 14 века Ибн Хальдун был крупным чиновником в странах Магриба и в мавританской Испании и фактически создателем первой в мире социологической теории.  Интересно привести в пример название первой книги Ибн Халдуна из его Введения к «Большой истории», которое звучит так: «О том, какова у человеческого рода природа обустроенности; о том, что привходит в эту природу: о жизни на открытых и на огороженных пространствах, о преобладании, заработке, [добывании] средств к жизни, ремёслах и науках; и о всего этого основаниях и причинах».

Центральным понятием учения Ибн Халдуна является понятие «асабии», которое соответствует по смыслу нашему выражению «душа империи», но в отличие от метафорической души является гораздо более строгим термином. Впрочем, хотя это и научный термин, но существует немалое количество его переводов и толкований. Асабия – это «чувство группы», это коллективная солидарность, способность к коллективным действиям, возникающая в результате длительного общения, дружбы, товарищества.  Так понимает асабию П.Турчин. Другие авторы считают, что асабия стоит в одном ряду с понятиями отваги, воодушевления, силы духа, справедливости, чести, чувства собственной правоты и потому ее правильнее понимать как воинственную сплоченность. Третьи полагают, что это эквивалентно понятию способности защищать себя, оказывать сопротивление и предъявлять свои требования. Как ни определяй, понятно, что асабия — это моральное понятие, это квинтэссенция деятельной сплоченности некой социальной группы. Близки к понятию асабии такие понятия как «нравственная сила» Эмиля Дюркгейма или «пассионарность» Льва Гумилева.

Асабия – это сплоченность, без которой не может не может выжить ни одно общество. Более того, сила государства напрямую связана с силой асабии. Ослабление асабии приводит к падению государства.

Действительно, асабия не есть величина постоянная. Ибн Халдун наблюдал возвышение и падение царств Магриба и он пришел к выводу о цикличности этого процесса. В том культурном ареале главное размежевание пролегало между кочевыми и оседлыми племенами, между «бедуинами» и «горожанами». Бедуины живут в нужде, их кормят грабежи, оттого у них высок дух сплоченности, высока асабия. Горожане  живут в относительной роскоши в комфорте цивилизации, их асабия ниже. В итоге, рано или поздно наступает момент, когда бедуины берут верх, побеждают горожан и занимают их место. С этого момента они попадают под власть городской роскоши и их асабия начинает ослабевать, пока их не побеждают новые племена с высокой асабией. По наблюдениям Ибн Халдуна, весь цикл занимает 3-4 поколения.

Кроме «горизонтальной» подвижности асабии, есть, так сказать, и ее вертикальное движение. Движущая сила та же: голодные поедают сытых. Когда правящая верхушка погрязает в роскоши, ее выталкивают нижестоящие, у которых асабия выше. Говоря современным языком, от уровня асабии зависит не только сила и выживание государства, но и динамика смены элит.

П.Турчин обнаружил, что в рамках одной группы (социального слоя, народа) асабия распределяется неравномерно. Благодаря экспериментам в так называемой «поведенческой экономике» стало понятно, что члены одного сообщества могут быть грубо разделены на три группы: альтруисты, эгоисты и моралисты. Изменения в уровне асабии зависят от изменения численного соотношения между этими группами.

Казалось бы, рациональное поведение — это поведение эгоистическое. Однако есть немало людей, которые ведут себя «альтруистически», то есть ориентируются на цели группы больше, чем на личные. Можно сказать, что в этом тоже проявляется рационализм, но другого порядка. Моралисты же действуют по обстоятельствам – то так, то этак.  Замечу попутно, что, возможно, успех «протестантской этики»  обязан тому, что она устранила противоречие между эгоистическим и альтруистическим поведением, он объединила ориентацию на цели группы с эгоистическим интересом: спасение своей души (эгоистический интерес)  приходит через упорный труд и личную скромность (групповой интерес).

Чем больше «идеалистов»,  готовых поступиться личной выгодой для общего блага, тем выше асабия.  Человеческое  общество  нуждается, чтобы хотя бы часть его членов следовали нормам альтруизма, только такие группы побеждают в процессе эволюции. «Грубо говоря, те группы людей, у которых были нормы, которые поддерживали производство общественных благ, например, коллективная защита или коллективное нападение, эти группы побеждали те, у которых таких норм не было. И в результате в процессе эволюции остались только те группы, в которых такие нормы существуют», – пишет Турчин. Напротив,  рост числа эгоистов и убывание числа альтруистов понижает асабию и обрекает общество на распад и государство на уничтожение.

Один из важнейших факторов, повышающих асабию, является военная угроза. Турчин предположил, что в доиндустриальную эпоху зоной основных военных конфликтов является степное пограничье между оседлыми и кочевыми обществами. Его исследование показало, что более 90% из 65 великих доиндустриальных империй с территориями, измеряемыми в миллионах квадратных километров и населенных миллионами людей, зародились на степных пограничьях. Сюда же относится и формирование Московской Руси, с ее постоянной борьбой против степняков, граница с которыми в 15 в. проходила по Оке, километрах в ста от Москвы. Чтобы выстоять, воинственность Московского царства должна была превосходить воинственность своих агрессивных соседей.

Возникновение общества с высокой асабией со временем приводит к возникновению большой империи на базе этого общества. В аграрных, доиндустриальных обществах это происходит по одной и той же схеме, она одинакова и для Древнего Рима, и для Московии. Победа над ближайшими соседями увеличивает территорию государства, но соответственно, увеличивает протяженность границ с новыми и не менее агрессивными соседями. Военные и государственные успехи поддерживают энтузиазм общества, его асабия растет вместе с захваченной территорией.

Рано или поздно наступает момент, когда центральная часть империи защищена от воинственных соседей большим пространством: границы Рима на севере проходят в Британии, а на юге — в Малой Азии, границы России – «от тайги до Британских морей».  «Я предложил гипотезу о том, что асабия увеличивается на метаэтнических пограничьях и снижается в центральных областях больших государств… В результате пограничья отодвигаются от центра и асабия убывает», – пишет Турчин.  В самом деле, на Юге, где надо было постоянно бороться с черкесами,  «метаэтническое пограничье» сформировало уникальную полу-этническую, полупрофессиональную группу — казачество. На Востоке, в Сибири, после победы над ханом Кучумом сформировался мужественный тип русского первопроходца. Некогда Юг и Сибирь были местностями, куда население центральной России бежало от власти («с Дона выдачи нет»), чтобы со временем стать форпостами государства. Помню карты, составленные то ли Ключевским, то ли его современником, с тоской и отчаянием их смотришь одну за другой. Вот понемногу в Сибирь проникают русские, на восток все дальше тянутся охотничьи заимки, потом вслед за ними появляются ремесленные мастерские, потом вдоль того же пути возникают торговые дворы и первые поселки, они становятся крупнее и, наконец, достигают океана. А за ними, это видно по следующим картам, понемногу тянутся чиновничьи канцелярии, налоговые ведомства, затем полицейские управы, и, наконец, остроги! Кажется, именно Ключевскому принадлежат слова: «Народ бежал от власти, а власть гналась за народом».

Тем временем, в центре империи, где асабия населения ослабла, усиливается «вертикальная» динамика  асабии, то есть борьба элит. По меркам человеческой жизни эта смена может охватывать большие сроки, 200-300 лет, это смена правящих династий, но по мере индустриализации  общества динамика возрастает и может занимать 2-3 поколения. Возникает впечатление, что в последние десятилетия элиты начинают меняться почти что с калейдоскопической скоростью, «проскакивая» сквозь историю менее, чем за одно поколение.

*  *  *

Итак, мы выяснили, что все империи проходят период территориального расширения, сопровождаемого ростом асабии, затем, по мере того как центр оказывается в безопасности, слабеет асабия этноса, этот центр населяющего. Напротив, растет скорость, с которой элиты пожирают друг друга. Большое дерево сгнивает изнутри.

Наконец, есть еще один, очень важный вывод, который я был бы рад оставить за собой, но Турчин и на эту тему успел высказаться: «Другая гипотеза состоит в том, что в течение смутного времени следует ожидать «сужения» профиля асабии. То есть, тогда как в хорошие времена члены элиты могут считать себя принадлежащими к общеимперской этнии, в плохие времена они могут возвращаться к их региональной идентичности».  Иначе говоря, в период кризиса в империи ценность ее ядерных свойств и качеств резко падает, и члену общества не приходится больше гордиться принадлежностью к этой империи. Зато репутация регионов остается в сохранности, так что в годы перестройки, например, житель РСФСР, путешествуя за границей, предпочитал называться не «советским человеком», а например, ленинградцем или сибиряком.

Распад СССР вызвал первую фазу кризиса в национальной самоидентификации русских. Предстоящий распад РФ этот кризис углубит. Ни для эстонца, ни для грузина, ни для молдаванина не было вопроса, что значит быть эстонцем (грузином, молдаванином)? Ответ, конечно, не был перечислением каких-то свойств, в нем многое существовало на интуитивном, допонятийном уровне, но на уровне «общего чувства» ответ был отчетлив. Тогда как для очень многих русских с первым развалом империи возник вопрос: «А что значит быть русским?» – Ну, там, фольклор, этнография… Это не очень серьезно. Да, еще великая русская культура-мультура, Толстоевский и все такое. Но это хорошо вспоминать, если ты сам человек культуры. А что вспомнить человеку с улицы? Если десятилетиями вдалбливалось, что быть русским — это быть советским, то есть некой всеобщей, «универсальной» национальности, а значит не иметь никакой, а когда советское пропало, то как будто и сам пропал?

Что означает: «В драке не помогут, в войне победят»? Гениальный Жванецкий в нескольких словах сформулировал эту трагедию русского народа: на взаимопомощь асабии уже не хватает, но внешняя угроза еще сплачивает. Как мы понимаем, именно поэтому пропаганда кормит Россию внешней угрозой, как последним наркотиком. Только потом и к нему наступает привыкание.

Веками русский был или земледелец, или солдат, или чиновник. То есть, крестьянин или слуга государства. Крестьянство повывели, а государство рухнуло один раз, скоро и второй. На месте национального самосознания — черная дыра. Очень неприятные монстры могут из нее повылезти.

Еще раз: в российской и советской империи русские составляли основной костяк государства (забудем про остзейских немцев). В силу этого возникло отождествление себя как этноса с не-этническим, имперским государством. При царе это была православная империя, при большевиках — советское государство.  Боюсь, что имперские (советские) русские обречены на историческую (не физическую) гибель, то есть на этноцид, потому что падение асабии затронет и государственность, и этническое самосознание. Не будет даже соломинки, чтобы за нее ухватиться.

В лучшем положении должны оказаться те русские, которые сейчас составляют окраину нынешней империи. Они – Федот, да не тот, имперский центр их рассматривает не как  правящую группу, а, скорее, как объект колониальной эксплуатации. Поскольку они не чувствуют себя (или чувствуют, но в меньше степени) носителями имперской идеи, то у них гораздо больше шансов сохранить этническое самосознание и асабию, которая поможет сформировать новую, региональную государственность.

Краснодарский житель — русский, и житель Вологды — русский, а сходства между ними не больше, чем между жителем Милана и жителем Неаполя, а то и между шведом и испанцем. Тон же задает так называемая «Центральная Россия», где в центре один безумный мегаполис, а вокруг – мертвые деревни. Когда гнилое дерево империи начнет рушиться, то с точки зрения самоидентификации проще всего будет этнически нерусским регионам. Они первые отломятся. Зато вологжанину, краснодарцу и томичу будет очень непросто решить, вместе ли они и насколько вместе.

Советский Союз развалился с августа по декабрь 1991 года. Но разваливался он дольше. В начале 1990 года он еще вполне себе стоял, тогда как в служебных инструкциях одного швейцарского министерства я с изумлением видел выражение «на территориях нынешнего Советского Союза…». То есть, живой покойник для проницательных швейцарцев.

На самом деле, как мы понимаем, СССР тогда развалился не полностью. Российская  Федерация — это конкретно-историческая фаза продолжающегося роспуска СССР. Точно также, совсем не обязательно, что РФ разойдется на самостоятельные и устойчивые государственные образования в один присест. Более вероятно, что этот хвост история будет рубить кусочками, льдина будет обламываться по краям. Другое дело, первый кусок будет огромным, трещина пройдет близко к центру умирающей империи, потому что иначе империя соберется с силами и сотрет в пыль первопроходца, как стерла Чечню. Однако уцелевшую половину империя будет стараться сохранить во чтобы то ни стало, и тогда ее жителям предстоит узнать, что такое настоящая диктатура.

Падение асабии — главная, но не единственная причина распада империй. Клиодинамика описывает и другие составляющие этого увлекательного процесса – демографические, экономические, политические, которые мы обсудим в следующем письме.

  • Valentin Vlad Lagus

    Краснодарский житель — русский, и житель Вологды — русский…правда в том..что ни тот ни тот русскими не являются