well-or-nothing

Православные, которых нет

Дмитрий Витушкин

well-or-nothing

2017 год начался в России со скандала вокруг Исаакиевского собора. Петербургский губернатор Георгий Полтавченко решил передать крупнейший музей Северной Столицы в ведение РПЦ, что вызвало возмущение многих горожан. А вот сторонников этой идеи почти не обнаружилось. И хотя официальные данные говорят, что в России чуть ли не 80% православных, при ближайшем рассмотрении выходит, что их у нас почти нет…

Исаакий как разводка

Петербургский градоначальник словно специально сделал всё для того, чтобы возмутить горожан. Он безапелляционно заявил, что “с Исаакиевским вопрос решён” — вопрос, мол, только в сроках. Зачем неглупый вроде бы управленец отдал собор Русской православной церкви, которой храм никогда не принадлежал, — остаётся только догадываться. Но если целью было позлить петербуржцев и направить их злобу против церковников, то эта цель удалась.

Так как протестный потенциал в Петербурге, да и во всей России, за последние 5 лет заметно упал, власть своей наглостью раз за разом пробивает всё новое дно. Только в ушедшем 2016-м один из мостов в Петербурге был назван в честь Ахмата Кадырова, были повешены мемориальные доски Колчаку и Маннергейму — и все эти начинания в той или иной степени вызвали возмущение у значительной части горожан.

Но поскольку возмущение ограничивается в последнее время петицией на change.org и митингом в несколько сотен человек, — можно открывать всё новые окна Овертона. Тем более, что у вышеназванных начинаний нашлись и сторонники: Колчака поддержало “Белое дело”, Маннергейма — регионалисты-ингерманландцы, Кадырова — чеченская диаспора.

Таким образом, старые кагэбэшные разработки ещё более старого принципа “divide et impera” обрели новую силу: власти словно специально озвучивают всё более спорные решения, имеющие в обществе как группы поддержки, так и ярых противников. А пока журналисты и блогеры ломают перья, яростно обсуждая события Гражданской войны в России 1918-1922 гг., можно спокойно повышать коммунальные тарифы и цену на проезд. Или попилить ещё несколько миллиардов на стадионе “Крестовский”…

РПЦ как мальчик для битья

В последние десятилетия в сознание россиян навязчиво внедряется формула “Россия — православная страна”. Якобы подавляющее большинство граждан РФ от Калининграда до Владивостока — православные. Однако при ближайшем рассмотрении это оказывается совсем не так. И власти страны как раз хорошо знают, что авторитет церкви в обществе — настолько мизерный, что более поругаемого и презираемого общественного института сегодня и не представить.

Причём года так с 2011-го власти умело пользуются презрением граждан к РПЦ, активно перенаправляя градус народного недовольства к “жирным попам”. В этом легко убедиться самому — например, погуглив мемы и демотиваторы против чиновников и против попов. Число последних — шуток про патриарха с его часами и стяжателей в рясах, жадных и лицемерных, — заметно больше.

По одной из версий, Владимир Путин не простил патриарху Кириллу его поведения во время массовых протестных выступлений декабря 2011 года. Напомним, тогда патриарх несколько недель медлил с прояснением своей позиции, словно бы выжидая, чья возьмёт. И лишь к концу 2011 года он выступил  с осуждением протестов — когда народ с Болотной разошёлся, а эти протесты уже пошли на убыль. Столь осторожное поведение главы РПЦ вызвало озлобление и раздражение в Кремле — и чересчур независимая РПЦ тут же стала “мальчиком для битья” всероссийского масштаба.

Именно после того, как решение перенаправить народный протест в сторону церковников было принято, случились известные пляски Pussy Riot в ХХСе и последовавший за ними громкий процесс. Забавно, но сетевые хомячки практически единогласно осудили не государство и судей, влепивших одиозным активисткам “двушечку”, а… православную церковь. А подключившаяся к обсуждению тяжёлая артиллерия в лице Александра Глебовича Невзорова это мнение благополучно укрепила.

И в шумихе вокруг Pussy Riot потонули голоса тех, кто говорил: по факту девушек посадили не за пляски в храме, а за критику “нового старого” президента. А пресловутый закон “Об оскорблении чувств верующих” — не инициатива РПЦ, а просто ещё один репрессивный закон репрессивного государства РФ, который будут использовать для подавления инакомыслия так же, как используют хорошо известную статью 282 УК РФ или менее хорошо известную ст. 280 ч. 1 УК РФ.

И если, допустим, оппозиционеров на демонстрации винтят за “вытаптывание газона” или “ругался матом” (стандартная схема, таких случаев в Петербурге было немало) — мягко говоря, странно винить в задержаниях экологов или филологов.

Сапожник без сапог

В современной России сложилась странная ситуация: в стране есть православие, но почти нет православных. По крайней мере, победные реляции самой РПЦ о том, что чуть ли не 84% россиян являются православными, — мягко говоря, очень далеки от истины.

Подсчитаем, какое количество россиян приходит в храмы хотя бы на основные христианские праздники — Пасху и Рождество. Автор этих строк не один год занимается подобными расчётами, и всякий раз оказывается, что, например, в Петербурге и Ленобласти на рождественскую службу приходит 135 тыс. человек. Это из почти 7 млн. жителей региона.

Можно посчитать и в других городах, и в целом по стране — тогда выходит, что зайти в церковь 7 января считают нужным примерно 2 млн. человек из 146 млн. россиян. Выходит, православных в современной России — от силы 2% населения.

Конечно, кто-то скажет, что все остальные — видимо, православные в душе́. Но при всей своей богатой фантазии я не могу себе представить православного, который ленится зайти в церковь хотя бы дважды в год. Это не говоря уже о том, что по всем канонам верующий христианин (независимо от конкретной конфессии) должен регулярно причащаться, исповедоваться, поститься, молиться. Но наш среднестатистический соотечественник едва ли вспомнит даже “Отче наш”…

И нет ничего удивительного в том, что многие россияне пишут в соцсетях в графе “Вероисповедание” странные словосочетания, вроде “крещёный атеист”. Большинство наших соотечественников этот термин действительно характеризует наиболее верно: то, что их в детстве крестили, становится для них первым и последним христианским актом в жизни. Хотя это и не мешает многим из них называть себя “православными”. Забавно, но если сопоставить данные разных соцопросов по стране, выясняется, что примерно треть из называющих себя православными… не верит в Бога.

Quod licet Jovi, non licet bovi

Конечно, можно сказать, что в XXI веке мир стал более секулярным, чем в былые столетия. Что христианство и в глобальном масштабе переживает не лучшие времена. Однако в других странах, в сравнении с Россией, всё иначе, и это проявляется даже в, казалось бы, мелочах. Скажем, значительное число граждан США не начинает трапезу без молитвы Господу за хлеб насущный. И протестанты, и мормоны, и католики Америки не только прекрасно понимают роль христианства в истории своей страны, но и сами остаются искренне верующими людьми.

Большинство брачующихся Нового Света предпочитают не просто “расписываться” в местных аналогах ЗАГСов, но и устраивают торжественную церемонию со священником. Причём это касается и христиан, и иудеев, и представителей других религиозных традиций.

Надо сказать, и в старушке Европе дела обстоят похожим образом — поэтому, например, дискуссии об эвтаназии или об абортах действительно остаются крайне острыми. Ведь в этих дискуссиях спорят Европа светская, секуляризованная, берущая начало из Великой французской революции, и Европа религиозная, насчитывающая вот уже два тысячелетия своей истории.

Кроме того, в ряде стран, вроде Польши или Испании, сохранение преданности своей вере стало важной составляющей национального самосознания и национальной самоидентификации в условиях иностранного вторжения и оккупации страны. И если уж за столетия иноземного владычества люди не отреклись от Христа, с чего бы им это делать теперь?

Поэтому, когда американский президент или другие лидеры стран Запада клянутся именем Бога на Конституции — это для них не пустой звук. Когда европеец или американец поют свои национальные гимны с упоминанием Господа — они вкладывают в эти слова совершенно определённые смыслы, понимают и реализуют их совершенно буквально и в своей повседневной жизни.

Царство фейка

В России же борьба с абортами именем Христа вместо, скажем, популяризации контрацептивов, неслучайно выглядит как шоу. Это шоу и есть. Ведь склонность россиян и их элиты к карго-культу проявляется не только в пространстве (“низкопоклонство перед Западом”), но и, так сказать, во времени. Россияне бесконечно косплеят старинные времена исторической России, словно не понимая, что РФ имеет к прежней империи не больше отношения, чем современные египтяне — к фараонам.

Ровно поэтому бесконечные милоновы, энтео и ряженые “казаки” вызывают у публики только раздражение — сложно не почувствовать подвох, когда к религиозным чувствам взывают вчерашние чекисты, атеисты и комсомольцы.

И даже для тех наших сограждан, кто позиционирует себя верующими, их религиозные убеждения не являются данью традиции — этой традиции в СССР не было. Отцы и деды крещёных в перестроечные времена детей сами крещены зачастую не были, так и оставшись атеистами. И детей своих одним только окунанием в купель они верующими сделать не смогли, ведь настоящая вера — это каждодневный труд, образ жизни, а не некое чудо, которое вдруг, одномоментно может снизойти на вчерашнего безбожника.

Следует признать, что и события 1917 года с последующим богоборчеством основных масс населения возникли не на пустом месте. А появившаяся в позднем СССР мода на православие закончилась, как заканчивается всякая мода. Сегодня быть действительно верующими — удел очень небольшой части россиян, буквально колеблющейся в пределах статистической погрешности.

Так что неудивительно, что к обедне в Исаакиевский обычно не приходит и десяток человек. И если петиция против передачи храма РПЦ за короткий срок собрала 200 тыс. подписей, то в поддержку этого спорного начинания не высказался практически никто. А к многолюдному митингу против решения Полтавченко подтащились только несколько унылых НОДовцев, которые, кажется, втайне поддерживали митингующих — среди НОДовцев атеисты также составляют подавляющее большинство…

В общем, разделить народ на верующих и атеистов не получается, потому что этих верующих не наскрести даже на минимально значимое мероприятие. Так что кому и зачем при этом отдадут Исаакий — непонятно. Но точно не верующим. Их нет.