hudi

Гибридные репрессии и зарифмованная история

Андрей Туоми.

hudi

Мы живем, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны…

Кто бы мог подумать, что стихи Осипа Мандельштама, датированные 1933 годом, могут стать сегодня такими актуальными и пророческими по своей сути? Кто бы мог подумать, что страшные и темные времена сталинизма могут отозваться эхом в просвещенном, продвинутом и таком цивилизованном 21 веке? Однако и в более ранних трудах лучших людей своего времени мы находим подтверждение тому, что история не раз криво усмехалась человечеству своей циничной улыбкой из прошлого: известный американский писатель Марк Твен когда-то сказал: «история не повторяется, она рифмуется».

Как и тогда, в те далекие 1930-е, отмеченные кровавым террором, стукачеством, идолопоклонством, невежеством, страхом и беспамятством, наше общество сегодня погрузилось в похожую вонючую трясину. Оказалось, что утопить страну в этой жиже оказалось достаточно просто, и для этого не нужно даже запускать маховик сталинских репрессий. Народ, с 1917 года живущий в постоянном напряжении и в ожидании террора, уже генетически готов к его развертыванию. Власти достаточно подать соответствующий сигнал, а дальше люди все сами сделают правильно: перейдут на шепот, сменят компанию друзей и коллег на кухню, начнут думать о том, на кого следует настучать в первую очередь, а на кого во вторую и как нужно себя вести, чтобы наиболее выпукло показать свою лояльность власти.

Россия, как государственное образование, с незапамятных времен и до наших дней всегда придерживалась линии на подавление своих граждан. Считалось и до сих пор считается, что такая многонациональная, многоконфессиональная и мультикультурная держава может удержаться только на репрессивных принципах подавления, подчинения и глобального управления. Обоснования этому всегда находились, как во времена колониального освоения Сибири и Дальнего Востока, так и в эпоху революционных преобразований, когда, по словам лидеров пролетарской революции, народы Крайнего Севера вошли в социализм прямиком из родо-племенного общества, минуя рабовладельческий, феодальный и капиталистический стой. Как-то же надо было воспитывать аборигенов, перекочевавших на чудесной машине времени с названием «Октябрь 1917» из первобытно-общинного строя в социализм!

Масштабные кровавые репрессии в этой стране надо было включить всего один раз, чтобы на целое столетие народ России стал абсолютно управляемым. Во все остальные времена достаточно было «отрифмовать историю» и пригрозить репрессиями, чтобы страна стала послушной, безропотной и покорной.

Сталинизм неплохо рифмовался с хрущевскими и брежневскими временами, когда оказалось достаточным наказать шестидесятников и диссидентов, чтобы остальная «серая масса» правильно распознала сигнал. Конечно, при желании и Никита Сергеевич и Леонид Ильич могли включить и более серьезный маховик репрессий, но в них не было нужды. Репрессии времен Сталина были обоснованы не только политически, но и экономически: империя нуждалась в огромных бесплатных трудовых ресурсах, призванных поднять индустриальную мощь государства. При Хрущеве эта индустрия уже работала, а экономика страны, загнанная в бег по кругу, связанный с гонкой вооружений, едва ли справилась бы даже с несколькими сотнями тысяч политических заключенных, не говоря уже о миллионах. Их ведь надо было не только кормить, но и чем-то занять.

В эпоху брежневского застоя проводить масштабные репрессии было бы просто непростительно: империя нищала и выветривалась на глазах, нехватка продовольствия коснулась всех без исключения, дефицит стал тотальным, а все та же гонка вооружений высасывала из государства последние соки. В таких условиях не оставалось ничего иного, как вяло рифмовать историю и высылать диссидентов из страны Советов.

Путинская власть ничего принципиально нового тоже придумать не смогла. Хотя было бы наивно полагать, что национальный лидер страны, воспитанный на традициях ЧК — ОГПУ — НКВД — КГБ, хоть на дюйм отклонится от единожды выбранной государственной линии. Единственная оговорка, которая уместна для характеристики нынешних «гнусных российских времен» состоит в том, что сталинский террор в современной России отрифмован в большей мере пропагандистски, чем фактически. Современная российская властная элита сумела приспособить под эти цели имеющиеся информационные ресурсы. В стране все время закручиваются и подкручиваются какие-то законодательные гайки, создаются грозные силовые структуры, готовые порвать на площадях хоть мать родную, дела «либерастов», «агентов Госдепа» и «укрофашистских шпионов» подолгу муссируются на телевидении и в интернете, на головы инакомыслящих выливаются тонны помоев, но до сколько-нибудь серьезных, не говоря уже о масштабных, физических репрессий дело не доходит.

На долю нынешней российской власти выпало трудное время. Впрочем, в большинстве трудностей этого времени власть сама и повинна. В стране практически отсутствует экономика, империя уже с трудом справляется с кормежкой сидящего по зонам контингента, не говоря уже о его трудоустройстве. Совсем не удивительно, если в скором времени в РФ начнутся массовые амнистии по причине банального голода в тюрьмах и лагерях. Посему о масштабных репрессиях сегодня не может быть и речи. И основной упор власть делает и впредь будет делать на рифмование сталинизма в общественном сознании — через телевидение, социальные сети, фабрики троллей.

Психологические репрессии, развернутые против российской оппозиции, либерально мыслящих, да и просто интеллигентных, внутренне свободных людей, поистине масштабны. На всех, кто выступает против существующей власти или хотя бы против существующих в стране порядков, против коррупции, воровства и всеобщего хаоса, обрушивается мощный пропагандистский поток обвинений в предательстве, оскорблений и угроз. Собственно говоря, со стороны государственной машины и пропагандистских СМИ происходит лишь целеуказание и поливание грязью на первом этапе. Далее вступают в дело уже работающие схемы, когда инакомыслящих с грязью смешивают сами же оболваненные пропагандой граждане, ряженые казаки и православные активисты, тролли и простые, совершенно недалекие, но патриотически настроенные граждане.

Таким образом, в России сегодня создан необычайно эффективный, действенный, а главное — совершенно незатратный и дешевый механизм массовых психологических репрессий. Причем в условиях «гибридной войны», которую российская политическая элита ведет против Европы и США уже даже не прикрываясь, этот механизм отрабатывает сразу две функции: сеет страх, смятение и боязнь наказания среди тылового населения империи, и на манер небезызвестного СМЕРШа выискивает в их рядах «шпионов, провокаторов, паникёров» и готовых сдаться в плен Западу за пресловутые «госдеповские печеньки».

При более серьезном раскладе на отдельно взятую персону можно наслоить еще и преследование со стороны правоохранительной системы, которая, безусловно, полностью подчинена интересам власти. Кого-то, как Дадина, можно посадить, кого-то, как Савченко — годами прессовать, таскать по тюрьмам и бесконечным процессам и в конце концов выпустить, а кого-то придется и физически устранить. И даже физическое устранение власть на всю катушку использует в пропагандистских и не только в пропагандистских целях. Убийство Бориса Немцова создало, конечно же, определенные сложности у российской властной элиты, но дивидендов эта акция принесла несоизмеримо больше. Во-первых, был зафиксирован порог страха, во-вторых, появился дополнительный рычаг воздействия на кланы и группы внутри элиты, в-третьих, сакральной жертвой была дана отмашка на психологическую травлю «всех, кто не с нами».

Было бы неверным полагать, что гибридная репрессивная машина во всех регионах РФ действует абсолютно одинаково. Как раз тут мы видим достаточно большой спектр отклонений в обе стороны — от молчаливо-покорной Чечни, где подавляется всякое проявления несогласия, до относительно свободной Карелии, где уровень общественной дискуссии пока не до конца зажат в тисках тотального преследования.

Конечно же, у каждого региона есть свои знаковые персоны, вокруг которых формируется оппозиционное общественное мнение. Естественно, все эти персоны находятся под наблюдением властей и в нужный момент власть и правоохранительные органы могут разными способами нейтрализовать деятельность этих персон, если вдруг почувствуют опасность.

В той же Карелии мы видим и ощущаем наличие относительной свободы слова и дискуссий, которые присутствуют на нескольких серьезных информационных ресурсах. Действия губернатора Карелии Александра Худилайнена и федеральных властей жестко критикуются и отслеживаются региональными СМИ. И надо признать, что в Карелии складывается такая ситуация, когда республиканские власти, находящиеся под прицелом оппозиционных СМИ, чаще всего оказываются в роли защищающихся и отбрыкивающихся. Конечно же, у них есть потенциальный ресурс для полного подавления свободы слова в Карелии, но применить его сегодня — значит собственными руками поставить республику на грань открытого гражданского противостояния. Нельзя забывать и то, что Карелия — приграничная республика, сохранившая достаточно широкие связи с Финляндией, и любая попытка республиканской власти закрутить гайки потуже не останется незамеченной по ту сторону границы.

Именно такая неопределенность и непредсказуемость дальнейшей общественной реакции служит как ограничителем для применения гибридных репрессий, так и гарантией сохранения относительной свободы слова в Карелии. Не слишком надежной гарантией, но, тем не менее, еще пока работающей.

Администрация губернатора, не имея возможности тотально влиять и бороться с республиканскими СМИ, идет по другому пути, выдергивая из рядов карельской оппозиции ключевых игроков и нейтрализуя или ограничивая их общественную деятельность или значимость. Для нейтрализации карельских лидеров оппозиции используются не самые чистые приемы, чаще всего в ход идет уголовная мотивация. Это свидетельствует о том, что губернаторская команда просто не в состоянии выдерживать баталии в информационном пространстве и всякий раз у нее появляется соблазн применить силу.

Лидер карельских яблочников Василий Попов выдавлен за пределы Российской Федерации. Вокруг его имени искусственно создана движуха правоохранителей все с тем же уголовным подтекстом, которая то затихает, то вновь оживляется, но, по сути остается все в той же точке, откуда началась. Представитель «внутренней» оппозиции партии власти Девлетхан Алиханов уже много месяцев содержится под стражей, ему вменяется целый ворох уголовных эпизодов, но сегодня уже ни для кого в республике не секрет, что это чистой воды политическая расправа. И чем дольше Алиханов находится в СИЗО, тем все более очевидным становится факт, что его «громкое дело» в финальной точке с треском развалится.  Нейтрализация Попова и Алиханова не принесла, как это, видимо, предполагалось, губернаторской команде сколько-нибудь значимых дивидендов, так как информационные ресурсы обоих оппозиционных лидеров в Карелии по-прежнему работают и по-прежнему портят кровь и репутацию администрации Худилайнена.

Лидера карельских регионалистов, блогера и колумниста Вадима Штепу губернаторская команда пыталась нейтрализовать со своеобразной артподготовкой. Сначала губернатор выступил с тревожной речью, сетуя на внутренних врагов, окопавшихся в республике и на происки Запада, предсказал обострение политической борьбы в Карелии, а буквально через пару дней последовало задержание Штепы. Ввиду отсутствия какого-либо бизнеса у лидера карельских регионалистов, ему невозможно было вменить что-то серьезно-уголовное на этом направлении, поэтому власть пошла проторенной дорогой, насобирав «компромат» на Штепу в социальных сетях. И здесь опять произошел досадный сбой: закрыть опасного оппозиционера силовики не смогли (компромат оказался притянутым за уши), а вынужденная эмиграция Вадима только развязала ему руки, и его противостояние с карельской властью перешло на качественно новый уровень. Ошибочность своих действий губернаторская команда осознала уже на второй день, когда Союз Журналистов Карелии единодушно выступил в защиту Вадима Штепы и осудил преследование журналистов. Власть получила явный сигнал от пишущей братии, свидетельствующий о том, что за каждого следующего задержанного журналиста ей придется платить гораздо большую цену.

Суоярвского депутата Владимира Заваркина власть зацепила на митинге за отставку Худилайнена. Строго говоря, эта жертва оказалась в большей степени случайной, так как мотивом для уголовного преследования депутата стало его выступление на митинге, в котором правоохранители узрели экстремистские лозунги и призывы. До своего выступления Заваркин не принимал видимого активного участия в оппозиционной деятельности на уровне республики и властям Карелии, скорее всего, был вообще мало знаком. Но, шумными митинговыми страстями силовики, конечно же воспользовались и пропиарились тем, что довели-таки депутата до скамьи подсудимых. Впрочем, данный эпизод оказался лишь «показательной поркой» и существенных изменений в повседневную жизнь и деятельность карельской оппозиции не внес. Власть же просто продемонстрировала вновь свою силу и то, что она держит руку на политическом пульсе республики.

Пожалуй, самым зрелищным эпизодом борьбы губернаторской команды с оппозицией стала длительная эпопея противостояния Худилайнена с экс-мэром Петрозаводска Галиной Ширшиной. Эта битва была для Худилайнена столь же тяжелой, сколь и разрушительной. Именно в период противостояния с мэром столицы Карелии губернатор растерял остатки своего имиджа и понес серьезные репутационные потери. Для нейтрализации Галины Ширшиной губернаторской команде пришлось полностью перейти на «военное положение» и выкатить в поле всю имеющуюся тяжелую артиллерию в лице депутатов Петросовета. Однако даже явный перевес в силе и достижение поставленной задачи не дали Худилайнену желаемого удовлетворения: Ширшина, уйдя с поста мэра Петрозаводска, с политического небосклона республики, однако, не исчезла. И по сей день она является одним из главных раздражителей губернатора хотя бы потому, что власть не может предсказать ее дальнейших действий, в то время как «раны прошедшей войны» до сих пор ноют и никак не хотят заживать.

Для того, чтобы сохранить свое доминирующее положение в общественных отношениях республики, власти Карелии не могут полностью отказаться от гибридных репрессий. Показательные процессы в понимании властей важны и нужны – как показатель того, что в Карелии губернаторская команда все держит под своим контролем. Это нужно, скорее, не для внутреннего карельского политического пространства, сколько для демонстрации своей силы и значимости перед федеральным центром: дескать, пока в Карелии рулит Худилайнен, Москве беспокоиться не о чем. Пока Москва эти сигналы принимает и пока губернатор Карелии Москву на этом посту устраивает. А значит, и «сакральные» гибридные репрессии будут время от времени случаться. Как, например последнее событие — арест лидера карельского «Мемориала» Юрия Дмитриева, которому вменяют изготовление и распространение в интернете детской порнографии. Обвинения эти настолько нелепы и провокационны, что не увидеть в них волосатую лапу тех, кому нужен и выгоден арест Дмитриева, ну просто невозможно…

Как долго будут продолжаться гибридные репрессии в Карелии в частности и в РФ в целом? Ведь, как и любой зарифмованный исторически значимый эпизод, нынешний механизм психологических репрессий рано или поздно перестанет работать. Либо он станет слишком привычным, чтобы его всерьез бояться, либо он попросту перестанет справляться с нарастающим недовольством и массовым отрезвлением народа, связанным с переходом приоритета от телевизора к холодильнику. Пока власть способна выхватывать из общей массы по одному из оппозиционных лидеров, активистов, журналистов, правозащитников без особого противодействия со стороны общества, она будет это делать. Но как только она столкнется с серьезным протестом и недовольством, она тут же откажется от дальнейшего обострения.

И вот тогда гибридные репрессии ударят в полную силу по их же организаторам. Дело в том, что как раз та самая масса, которая сегодня молчаливо «вроде бы» поддерживает президента РФ и московскую властную элиту, уже страшно разочарована в тех, кто находится у власти в самом низу и середине вертикали — в главах муниципалитетов и в губернаторах республик, краев и областей. Вертикаль, лишенная поддержки и опоры в народе, висеть в воздухе долго не сможет. И совсем скоро, пройдя долгий и тернистый путь от невежества до неверия, от неверия до саботажа, народный гнев 86% населения РФ обрушится на головы верховной власти. Учитывая, что процесс этот будет стихийным, массовым и неуправляемым сверху, можно предположить, каковы будут масштабы «ответного удара».

Скорее всего, в результате гибридного ответа на гибридные репрессии действующей сегодня в России власти припишут все существующие и несуществующие грехи разом, и по масштабам это будет в разы, в десятки раз превышать то, что было вылито на головы Сталина, Хрущева, Брежнева, Горбачева и Ельцина после их ухода от рычагов власти. И как это случалось во все времена, единственными, кто не присоединится к общей расправе, будут, пожалуй, люди из числа тех 14%, с которыми сегодня активно борется российская власть, кого она гнобит и преследует.

Впрочем, в этом и есть свой закономерный итог. Решившись однажды выпустить джина из бутылки и приоткрыть ящик Пандоры, провести разграничительные линии внутри гражданского общества, поделив людей на «своих» и «чужих», на патриотов и «пятую колонну», власть должна быть готова к тому, что в процессе общественной эволюции сработает очень простой и даже банальный механизм, заложенный в русской пословице «как аукнется, так и откликнется». Разыгрывая в таком огромном государстве козырную карту гражданского противостояния, власть должна и обязана понимать, что в гражданских войнах победителей не бывает. И на каждого Сталина найдется свой 20 съезд. Это всего лишь вопрос времени, ведь история безжалостна: она рифмует не только террор и диктаторов, она рифмует и расправы над ними.