paul-goble

Регионализм – это национализм следующей русской революции

Пол Гобл.

paul-goble

Есть три причины, по которым регионализм недооценивается теми, кто изучает политику в Российской Федерации.

Во-первых, большинство из них слишком ориентировано на уроки 1991 года и делают вывод, что любые будущие вызовы центру могут происходить лишь от национализма нерусских наций. И действительно, 25 лет назад так и было.

Во-вторых, слишком многие полагают очевидной идею, которая проводилась еще Советами – что все народы Российской Федерации, включая самих русских, гомогенны и неразделимы.

И в-третьих, регионализм слишком часто путают с федерализмом и потому упускают из виду его самостоятельное значение в общественно-политической жизни.

Для адекватного понимания ситуации в России эти устаревшие стереотипы давно пора преодолеть. Прежде всего, многие наконец-то начинают понимать, что события 1991 года касались в первую очередь регионов, а не наций. Многие этнические русские в постсоветских государствах стали националистами лишь потому, что склеротическое руководство в Москве попросту забыло о них. Но в самой России тогда наблюдался расцвет русских регионалистских проектов – Уральская республика, Сибирское соглашение и т.д. Показательно, что московское руководство относилось к ним крайне негативно, опасаясь за «территориальную целостность» России. Но уничтожая эти движения, Москва уничтожала шанс России на превращение в полноценную федерацию.

Далее, представление о том, что каждая нация на постсоветском пространстве гомогенна – это нонсенс. Все они внутренне весьма различны, и нет большего абсурда, чем полагать, будто все русские «одинаковы», как утверждает Москва. Кремль и его сторонники очень опасаются разных русских региональных идентичностей – например, сибирской, новгородской или кёнигсбергской. Это ломает их упрощенную схему «единой русской нации», неважно, гражданской или этнической. Если признать это многообразие – тогда придется перейти к децентрализации и реальному федерализму, но федерализм для Кремля остался лишь конституционной декларацией. Практическими инструментами для ведения подлинно федеративной политики он не обладает.

Если посмотреть на мировую ситуацию в целом, можно отметить, что регионалистские движения гораздо более распространены, чем сепаратистские. Регионалисты превращаются в сепаратистов только в том случае, когда центральная власть не хочет услышать их позицию или просто их подавляет. На самом деле, лишь немногие региональные движения настаивают на принципиальном «отделении» от той или другой страны. Обычно они добиваются лишь повышения своего регионального самоуправления – свободного избрания своей власти, налоговой децентрализации, учета своей культурной специфики и т.д. И лишь если «центр» игнорирует их требования – только тогда позиции регионалистов радикализируются.

Россия накануне 2017 года, года 100-летнего юбилея двух революций, хочет централизовать и гомогенизировать всю огромную территорию 11 часовых поясов. В разных регионах это вызывает протесты и создает предпосылки для новой революционной ситуации. Это может привести к скорой (очередной в истории) трансформации российского пространства. К сожалению, надежд на то, что Кремль будет проводить более умную, федеративную политику, уже не остается. Поэтому именно регионализм в России может сыграть ту же историческую роль, как и революционный демократический национализм в Феврале 1917 года.